Воскресенье, 17 января

Выделенная полоса Дениса Тюркина: Архитектурное нахледие

Предисловие. Помните? Перед тем  как мы все в едином порыве за обнуление голосовали, на наших улицах и площадях массово появились плакаты с примерно такими надписями: «Защитим историю! Сохраним историю! Голосуйте за поправки в Конституцию!» Стоит отдать должное нашей власти в том, что она свято чтит только одну традицию. Традицию прежнего, советского режима: декларируй одно, а делай совершенно другое. Или, точнее, ничего не делай.

Мордовия потеряет и эту красоту? Что останется? Фото: Столица С

…В начале ноября вместе с выпускником МГУ имени Огарева Дмитрием Володиным (его сверхпозитивная история — ​в этом же выпуске «Столицы С») я оказался в старинном некогда богатом русском городке Елатьма Рязанской области. Когда мы закончили все основные дела, Дмитрий пожелал показать мне здание, судьба которого его особенно печалит. Серая школа, как говорят в Елатьме. До революции это была мужская гимназия, обучение в которой позволяло поступать в любое высшее учебное заведение Российской империи. Во времена СССР там размещалась обычная школа. В 2012 году ребят перевели оттуда в другое здание. С тех пор махина заброшена. Все, что можно растащить, растащено. Из фундамента начали расти деревья. И вот, когда мы обходили с Дмитрием этот комплекс зданий, я вспомнил про Краснослободск. «Знаешь, — ​говорю, — ​там тоже есть дореволюционная школа! В прошлом году учеников оттуда перевели в новое здание, а старое обещали передать епархии. Не знаю, что будет с ним, но как бы не повторило судьбу елатомской гимназии!»

Как в Мокшу глядел. Вернувшись домой, наткнулся на запись паблика «НОС: Новости о Саранске… и Мордовии» во «ВКонтакте». «СПАСЕМ ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗДАНИЕ КРАСНОСЛОБОДСКОЙ ШКОЛЫ № 1» — ​говорилось в ней. И много фотографий из заброшенного здания. Потом нашел видео, которое сняли ребята из «Известий Мордовии» еще в середине осени. В ролике заметно отсутствие части красивейшей чугунной лестницы. То есть мародеры там уже побывали…

Уже на следующий день я запланировал выезд в Краснослободск, чтоб оценить масштабы катастрофы самому, чтоб разделить горе с местным краеведом Анатолием Владимировичем Лютовым, который столько лет проработал в этой школе, который создал в подвале уникальный музей… Но я заболел, не поехал, и к счастью. В дни болезни появляется много свободного времени для раздумий.

Реклама

И первый вывод: а что — ​потеря этой школы будет для Краснослободска первой? Десятой? Один из старейших городов Мордовии, возможно, красивейший город Мордовии, который еще недавно называли городом-садом, по сути, утратил свой исторический вид, сложившийся в XVIII–XIX веках. Утратил, когда, например, «деловая» жизнь переместилась из исторического центра у берега Мокши в северную часть, со строительством безликих пятиэтажек в конце 90-х — ​начале 2000-х.

Процесс длился постепенно, когда дома купцов и дореволюционные общественные здания оставались без присмотра и приходили в ветхость, а некоторые сносились, и не нужно было ждать. Из последних — ​дом купца Степашкина, где, например, недолго хранились мощи Серафима Саровского. Дом снесли, потому что, как говорят, «портил вид на новую школу».

Но в городе еще остались старинные каменные строения, причем некоторые из них являются объектами культурного наследия. Двухсотлетний дом Севостьянова, например, так вообще — ​федерального значения. И что? Этот статус как-то помогает красивейшему особняку с колоннами, в котором в советское время располагался ветеринарный техникум? Ха-ха! Оно заброшено лет 15, как и некоторые другие, стоящие на этой же улице. Хотя в Минкульте наверняка поправят: «Законсервировано».

Тут самое время задуматься над тем, почему что-то приходит в запустение. Ведь это — ​едва ли не ключевой момент во всей нашей истории. Оглянемся. До революции в нашей стране было два собственника: государство и частное лицо. Еще нужно было смотреть, кто из них был богаче, если судить по недвижимости. Революция оставила лишь одного собственника, который просто обезумел от кажущейся фантастичности навалившегося на него блага и повел себя, как долгое время голодавший нищий, оказавшийся единственным гостем на пиру. Государство брало себе лучшее, размещая свои учреждения в бывших купеческих домах и прочих «буржуйских» объектах. Надобность существования религиозных построек отпала, потому церкви легко рушили либо делали в них склады. Не испытывая пиетета к прежнему режиму, а значит, его истории, советская власть и не церемонилась с «сохранением наследия», как сейчас принято говорить. Физически преследовались, уничтожались прежние собственники.

И так как с развалом СССР (в России) не произошло ни декоммунизации, ни люстрации, в стране невозможно вернуть собственность наследникам убитых, эмигрировавших, осужденных или по другой причине потерявших право (сноска: официально реабилитированным и еще живым жилье должны предоставить, но даже ООН недавно заявила о фактическом невыполнении этого закона в РФ). Я тут даже вспомнил пример из семейной истории, из села Заберезово. Мой прадед по материнский линии Павел Семенович Феоктистов, происходивший из небедной семьи, вроде бы имевшей нечто вроде кирпичного заводика, в послевоенные времена по просьбе партийного руководства «отдал на время» колхозу под магазин свой амбар. Огромный кирпичный амбар, стоявший в нескольких метрах от дома и построенный из точно такого же кирпича. Сам Павел Семенович был председателем колхоза и вроде как убежденным коммунистом, потому, считается в семье, отдавал амбар на благое общее дело. Но вот это общее дело, оказавшееся не таким благим, схлопнулось в 1991 году. И права на амбар-магазин предъявила… продавщица! Это как в игре со стулом: кто последний, того и стул. Даже активнее стала действовать дочь этой продавщицы, не позволявшая моей семье ничего делать со строением и даже вызывавшая милицию. К развалу Союза в селе построили уже новый магазин, поэтому «наш» пустовал. Шли годы, крыша текла, бабушка с дедом, как и мои родители, думали, как выжить, а не как отстоять свои права на собственность в суде (да и права тогда отстаивали с помощью арматуры и крепких парней). В начале 2000-х обвалилась ближняя к нашему дому стена. Вскоре с амбаром было кончено. Остатки куда-то вывезла дочь той самой продавщицы.

А в 2017 году я оказался в путешествии по Эстонии. На острове Вилсанди, до которого нужно добираться следующим образом: на пароме плывем полчаса от материка до острова Муху, потом на машине через мост переезжаем на остров Саарема, который пересекаем на запад (все это займет еще полтора часа), и, наконец, на моторной лодке 30 минут плывем до Вилсанди. Далековато, короче. Так вот, на этом острове мы жили в ничем не примечательном деревянном доме, принадлежащем… Внимание! Потомкам. Голландского. Капитана. Который что-то около 300 лет назад потерпел кораблекрушение у этого острова, выжил и построил свой домишко. Когда щупальца советской власти дотянулись «до самых до окраин», потомкам капитана пришлось бежать. Если не ошибаюсь, они осели в Швеции. Оттуда и продолжают владеть тем самым домом, сдавая комнаты под небольшую гостиничку (за всем присматривает эстонец-управляющий). Историю с капитаном там чтят, даже сброшюровали небольшую книжонку, которую можно почитать, нежась перед камином. Как такое стало возможным, ведь в Эстонии тоже был коммунистический режим? В этой стране затем приняли закон о реституции, позволяющий вернуть собственность прежним, «докоммунистическим» владельцам.

Уф. Вы уже запутались в моих умозаключениях? Так и тема непростая. А вывод нужен простой, так? Постараюсь сделать по-максимуму таковым. Запрос на сохранение чего-либо (в нашем случае — ​здания) может исходить только от владельца. Если он частное лицо, движителем выступает не только необходимость (банального проживания, например) или выгода (сдача в аренду), но и уважение, любовь к предкам, которые это построили/купили.

Как вы понимаете, коллективистский строй сделал все это невозможным, а наблюдающаяся сейчас в стране реставрация (псевдо, конечно) СССР делает невозможным сейчас. И — ​почти уверен — ​не сделает возможным при нынешней власти, которая плоть от плоти комсорги, кагэбэшники и прочие политруки, ездящие на немецких премиум-седанах, но с умилением вспоминающие свою молодость в СССР (и здоровье было получше, и бабы помоложе).

Если владелец — ​государство (или некредитоспособное частное лицо), а со стороны общества исходит запрос на сохранение наследия, содержать/восстанавливать можно на общие средства. Много ли вы запросов видели со стороны жителей Мордовии? Нет, я не про запросы в Интернете, это равносильно кухонным разговорам во времена Брежнева. И причин равнодушия масс может быть множество: бедность, слабый уровень культурного развития, отсутствие длительной привязки к той местности, где живут люди, малый процент активных людей…

Фото: Столица С

Потому мы за кухонными разговорами наблюдали, как ушел старый Саранск. Наблюдаем, как уходит Краснослободск. Как в сплошную рекламную вывеску диких 90-х превратился Ардатов. И даже не знаю, получится ли что с Темниковом… Ведь особенно жалко эти три старинных, когда-то небедных города. Нет запроса на сохранение от населения, нет вкуса у власти. Аминь.

Но пример уроженца Саранска и Елатьмы (не поленитесь, прочитайте мой другой материал в этом номере) и открытость власти некоторых субъектов показывает: частный домовладелец — ​это не только экономия для госбюджета, но и (в случае с небедным владельцем) — ​залог бережного отношения к имуществу и шанс на восстановление истории. Кажется, единственный в современной России.

Комментарии
Закрыть
Реклама
Закрыть