Понедельник, 30 ноября

Уроки дерьмократии

Станислав Холопов. «Столица С»: цена правды

«Саранские вести» боролись с ленинским наследием. Фото: Столица С
, главный редактор

Редактор-демократ Алексей Валерьевич Новиков выкинул меня на улицу 2 июня 1991 года, когда родился Всеволод. Получив расчет в «Саранских вестях», я безработно брел по Пролетарской мимо магазина «Молодость», чьи тусклые витрины отражали положение дел в советской экономике. За руку меня держал Ярослав. Его маленькая ладошка согревала и успокаивала. Придавала уверенности. Все-таки остаться без работы на фоне разваливающегося Советского Союза тогда считалось чуть ли не приговором. Да еще в журналистике. Мы зашли в «Молодость». На прилавках — ​пыль пустоты. И только на одном красовались коллекционные модельки советских машин — ​от «Жигулей» до «Волги». Яркие краски, дверцы и багажник открываются… Ну как можно пройти мимо такого чуда! Я подумал и купил несколько моделек. Тем более что Ярослав оказался не против. Он не знал, что папа стал безработным и каждая копейка в ставшей на одного сына больше семье на счету. Его радовали машинки. Наверное, они последними исчезли из продажи. Следом за хозяйственным мылом. Представлялось, что сыновья будут ими бережно играть. Разглядывать и восхищаться. Но взрослым не понять детей. Спустя некоторое время Ярослав и Всеволод начнут увлеченно долбить модельки, создавая на синтетическом паласе в зале двухкомнатной квартиры на Ботевградской аварийные ситуации.

Из «Саранских вестей» я вылетел с грандиозным скандалом. Меня вызвал к себе Новиков, объявил, что я уволен, и добавил, что расчет можно получить сразу же. Редакция тогда располагалась в сыром полуподвальном помещении по адресу: ул. Богдана Хмельницкого, 14. Выслушав «приговор», я вышел, бросив напоследок лишь одно слово: «Мудак!» Со мной не согласилась часть «демократического» коллектива. А кто-то сочувственно произнес: «Двое детей и без работы… Надо же…» Так я подвел черту под очередной записью в трудовой книжке. Возвращаться в «Советскую Мордовию» мне не хотелось… Тем более что партийный орган я покинул тоже со скандалом. Но менее громким. Без переворотов и слова «мудак». Зато понял, чем демократическая шантрапа отличается от советских профессионалов.

В «Советскую Мордовию» с фразой: «Мы верим, что через несколько лет дадим вам рекомендацию в «Советскую Россию» — меня в октябре 1989-го принимал Анатолий Утешев, а увольнял в январе 1991-го Александр Пыков, заставив отработать «обязательные» две недели. Одна из причин ухода — ​разочарование от надежд. Ответственный секретарь Владимир Климанов видел во мне потенциал и пытался «поднять» молодого паренька до заместителя ответственного секретаря. Я даже провел некоторое время в главном офисе «СМ» на Советской. В качестве стажера. Но вакантную должность занял другой. Более опытный и обладавший нужными связями. Так я узнал, что в жизни многое решают не способности, а элементарный блат… Тот самый, который разрушает нашу страну, делая ее неконкурентоспособной. Однажды зимним днем 1991-го возле саранской администрации я случайно встретил Алексея Новикова.

«Саранские вести» появились как вихрь. Как буря. Как вызов разложившейся советской системе. Как веление революционного времени. Как вера в лучшую жизнь. Как символ демократии, свободы слова и многопартийности. Конечно же, про молодое издание сразу же начали сочинять небылицы. Что его редактор — ​самый бестолковый журналист, вышедший из стен комсомольского издания «Молодой ленинец». Что в газете все решается путем открытого голосования. Что в «Вестях» нет запретных тем. И что там — ​огромные зарплаты. Последнее оказалось правдой.

Реклама
«Момент истины» для Новикова наступил, когда «Вести» все-таки закрылись. Фото: Столица С

— Вы сколько получаете в «Советской Мордовии»? — ​сразу задал мне нужный вопрос Алексей Новиков после обмена любезностями вроде: «Слышал о вас. Подаете большие надежды…» — «Мне тоже нравится, чем вы занимаетесь…»

— В районе 140 рублей…

— Предлагаю вам 600 рублей в месяц и должность ответственного секретаря.

Как я мог отказаться от такой перспективы?!

— Ты пожалеешь, что ушел, — ​сверлил меня взглядом Климанов, сыгравший большую роль в моей журналистской карьере. — «Саранские вести» исчезнут вместе с демократами. Скоро этот бардак закончится. Останешься на улице. Никому не нужный. Мы тебя обратно не возьмем. Подумай!

Климанов как в воду глядел. Я действительно скоро остался на улице. Но не по причине поражения демократов. А совсем наоборот.

Трудовая деятельность в «Саранских вестях» началась с легкого конфликта. Выполнявший до меня обязанности ответственного секретаря товарищ решил, что я должен сбегать за водкой и закуской. «У нас так принято, — ​пояснил Юрий Малышев. — ​Проставиться — ​святое дело». Он неприятно удивился, когда я отказался, заметив, что вообще-то не пью… Тем более — ​не пойми с кем. Надо сказать, что Новиков набирал в команду кого попало — ​своих друзей, приятелей, знакомых. Не слишком оценивая их профессиональные качества. «Не боги горшки…» — ​ошибочно полагал Алексей Валерьевич. Одним из них оказался Малышев. Он пришел с какого-то завода. По профессии инженер. Ничего не смыслил в газете. Боялся пунктовую линейку как огня. Мы сразу невзлюбили друг друга, а затем и вовсе оказались по разные стороны баррикад в борьбе за демократию в «Саранских вестях». Малышев долго проработал с Новиковым, получив за верность пост заместителя главного редактора. Я угодил во вторую волну «призыва» в «Саранские вести», когда издание покинул серьезный и глубокий автор — ​Станислав Константинов, писавший в «Советской Мордовии» об экономике. «Новиков не туда пошел, — ​пояснял потом Станислав Александрович. — ​Я убеждал его, что экономика первична, а он без оглядки лез в политику… Не сошлись мы во взглядах. Я не стал терять время и ушел…» В І«Вести» попадали и талантливые люди. Например, Валерий Маресьев, ворвавшийся в журналистику в январе 1991-го «горячими» репортажами из Вильнюса, когда сторонники независимости Литвы схватились не на жизнь, а на смерть с советскими военнослужащими и активистами Комитета национального спасения Литовской ССР. Или Денис Коновалов, смело и толково писавший о криминальной революции в столице Мордовии.

Планерки проходили в кабинете главреда. «Однажды прямо во время обсуждения очередного номера вбегает Вася Кузьмин, — ​вспоминает фотограф Юрий Кемаев — ​один из основателей «Вестей». — ​И — ​шмыг под под стол Новикова. Шум, крик! Следом в кабинет влетают два милиционера. Выяснилось, что Вася нацепил на рукав пиджака нацистскую повязку, сунул за пояс игрушечный пистолет и в таком виде разгуливал по Советской площади, изображая украинского патриота. Его заметил патруль, и храбрый Вася рванул в редакцию… Он вообще выдавал себя за двоюродного племянника анархиста и революционера Нестора Махно… Веселья хватало…» Как известно, Махно возглавлял повстанческую армию Украины, сражавшуюся то с белогвардейцами, то с большевиками. Вася Кузьмин тоже обладал талантами. В частности, охотно и быстро гонял за бутылкой и закусью, а затем умело травил за столом байки. Еще одной редакционной достопримечательностью стала ближайшая помощница Новикова Люба. Она где-то приобрела православный календарик и честно переписывала оттуда даты для последней страницы «Вестей». Еще каждый день ходила на Центральный рынок и фиксировала цены на продукты питания — ​яйца, свинина, говядина, яблоки, сахар, трусы… За «труды» Люба получала солидные гонорары, с чем я безуспешно сражался. «Алексей Валерьевич, нельзя цены на рынке и православные даты оценивать выше, чем репортажи из Вильнюса», — ​горячился я, делая очередную гонорарную разметку. «Ты ничего не понимаешь, — ​бормотал Новиков. — ​И вообще, я тут главный редактор».

Алексей Валерьевич Новиков еще до федеральной телезвезды Андрея Караулова оседлал рубрику «Момент истины» и нещадно ее эксплуатировал, извергая на белый свет свои мысли относительно Ленина, Сталина, Троцкого, Солженицына и внезапно ставших ему ненавистными комсомола и коммунистической партии. Не забывал при этом начислять себе в один «момент» повышенные гонорары. За вредность, видимо…

 «Крики» души он публиковал на первой странице, считая их вершинами журналистского мастерства. Коллеги из других редакций лишь посмеивались: «Дорвался Леша до огорода…» Злосчастная рубрика тоже стала одним из поводов для скандала. «Алексей Валерьевич, а не круто ли вы берете? — ​спросил я его однажды. — ​Раз — и «приватизировали» истину… Не скромно как-то для абсолютно «беспартийной газеты»…» — «Не твоего ума дело… Ты там полосы оформляй…» Конфликт в редакции назревал. Новиков оказался не образцовым руководителем. Взаимные претензии копились, как вши в эпидемию тифа, заставляя расчесывать старые и новые обиды. Сейчас уж трудно сказать, кто инициировал бунт. Я лишь примкнул к восстанию, искренне считая, что Новиков занимает не свое место. Среди заводил опытом и возрастом выделялись заместитель Новикова Александр Шарашкин и директор «Вестей» Владимир Сорокин. Суть претензий иногда сводилась к простой фразе: «Леша — ​дурак!» Я так не считал, но в то же время соглашался, что возглавлять издание должен другой человек. Более одаренный и менее жадный до денег. Взгляды заговорщиков разделяли некоторые депутаты Саранского горсовета — ​оплота демократии в Мордовии. И вскоре случился переворот. На общем собрании большинством голосов Новикова сняли с должности главного редактора «Вестей». На первую позицию выдвинулся другой выходец из «Молодого ленинца» Александр Шарашкин. Не выдержав прессинга, Алексей Валерьевич спешно покинул редакцию, со слезами на глазах собрав кое-какие пожитки. Окрыленным «революционерам» казалось, что навсегда… Кузьмин тут же вызвался сбегать за бутылкой. Чтобы обмыть «это дело»…

В бунтующую редакцию наведался один из лидеров отделения партии «Демократическая Россия» и будущий президент Мордовии Василий Гуслянников. Для прояснения ситуации. Инженер с завода «Электровыпрямитель» и критик партноменклатуры сел с левой стороны от стола, положив на него увесистый дипломат. Его массивные очки смотрелись строго и пытливо. Усы прятали эмоции. Жалобы на гостя сыпались со всех сторон. Снова звучал спорный аргумент: «Леша — ​дурак». Устав слушать, Гуслянников снял очки, потер переносицу, помолчал и устало, но четко произнес: «Да… Пусть Леша Новиков и дурак, но он наш!» Так большая часть коллектива оказалась в стане «чужих». «Вердикт» Гуслянникова совпал с еще одной новостью. Выяснилось, что, согласно уставу «Вестей», главного редактора назначает чуть ли не председатель Саранского горсовета, а не коллектив! Тогда городской парламент возглавлял другой Василий — ​Таратов. И вот два Василия, разделив тружеников «Вестей» на «своих» и «чужих», решили судьбу Новикова. Оставили за ним пост и звание газетного оплота демократии. Алексей Валерьевич вернулся в родной кабинет на «белом коне». Правда, хвост у «коня» оказался общипанным… Да и зубы… Но кто же смотрит в зубы дареному горсоветом «коню»?! Юрий Малышев и Алексей Немчинов радовались возвращению Новикова. А Кузьмин, по традиции, сбегал за бутылкой… Чтобы выпить. На это раз за торжество «демократии».

Василий Гуслянников «спас» Алексея Новикова, разделив сотрудников «Вестей» на «своих» и «чужих». Фото: Столица С

— Я собрал вас, господа, чтобы сообщить пренеприятное известие, — ​радовался Новиков, позвав в свой мрачный кабинет всех активных «заговорщиков». — ​Я остаюсь главным редактором. Но работать с вами уже не смогу. Прошу каждого написать заявление об уходе «по собственному желанию». Без даты. Дату я поставлю сам, когда сочту нужным…

Ряды оппонентов не дрогнули. И тогда вперед вышел я. Взял бумагу, ручку и накатал заяву. «Держи, б…», — ​швырнул я бумажку на стол. «А за это, Станислав Вячеславович, вы будете наказаны. Понижены в должности до выпускающего редактора». «Ты можешь меня уволить сразу…» «Ну зачем же я буду лишать себя удовольствия…» — ​дрожа от гнева и страха промычал Новиков… За мной больше никто не последовал, послав Новикова на «три буквы». «Не имеешь права, Леша, — ​заметил директор Сорокин. — ​Это незаконно…»

Оклад мне понизили в два раза. Но судиться я не стал. На два месяца моим начальником стал бывший подчиненный. Помню, звали его Виктор Степанович. Он перебрался в «Вести» из лямбирского «Призыва». Признаюсь. Грешен. Издевался над ним, как только мог. Натерпелся старик немало. За месяц до увольнения Новиков восстановил меня в должности, а затем уволил. «Мудак!» — ​крикнул я напоследок и больше никогда не переступал порога «Саранских вестей». Ушел в никуда, получив отличный урок дерьмократии — ​не ссы против ветра. Даже если это ветер перемен. Этому же меня потом «учил» и Николай Меркушкин. Постепенно Новиков выдавил из газеты и остальных заговорщиков. Но все они перешли на заранее подготовленные позиции. Один я оказался в дураках. 23 года. Двое детей. Без работы. Повторюсь, возвращаться в «Советскую Мордовию» желания не было. Ползать в коленках, унижаться и каяться в несуществующих грехах — ​не для меня. «С газетами придется завязать», — ​искал я новое место работы.

— Стас, ты, говорят, из «Саранских вестей» ушел? — ​остановила меня в конце июня 1991-го на Советской площади секретарь отделения Союза журналистов Тамара Гераськина.

— Да.

— Тогда есть разговор. Точнее — ​предложение. Ты про предпринимателя Шамиля Закариевича Бикмаева слышал?

— Нет…

— Предприятие называется «Монтажник». Он газету тут решил финансировать. И издавать совместно с Союзом журналистов. Называется «Дело». Не желаешь ее возглавить?

— Ссколько там сотрудников?

— Ты один.

— Я подумаю…

Деваться мне было некуда. «Дело» версталось и печаталось в типографии завода «Биохимик». Высокая печать, пьяный цинкограф, запах пенициллина. Та еще романтика… Одна из моих заметок начиналась так: «Август 1991-го запомнится многим. Не хотелось бы растворяться в гуще событий. Выделю одно. Пожалуй, главное в жизни республики. Ушел в отставку ректор МГУ имени Огарева Александр Иванович Сухарев…» Мордовские демократы обвинили уважаемого человека в симпатиях к членам ГКЧП, пытавшимся устроить государственный переворот в Советском Союзе, свернуть реформы президента СССР Михаила Горбачева и вернуть страну на социалистические рельсы, и добились, чтобы Сухарев написал заявление «по собственному желанию».

Бикмаевское «Дело» оказалось недолговечным. Фото: Столица С

«Дело» сложно было назвать газетой. Четыре страницы боевого листка. Платили мне что-то в районе ста рублей в месяц. Тогда я усвоил еще один урок дерьмократии — ​у российского бизнеса нет морали. Сколотившие состояния на руинах Советского Союза оказались наследниками легендарного Остапа Бендера. С той лишь разницей, что они не чтили Уголовный кодекс и не имели турецкоподданного лоска и щедрости. Самые тщеславные из них тратили копейку, а пиарились на рубль, называя себя меценатами и чуть ли не отцами родной независимой прессы. Золотой телец выжигал в них все человеческое. Не родила мордовская землица новых Третьяковых, Щукиных, Морозовых… Все, на что их хватило, купить себе под жопу удобную иномарку да недвижимость в районе турецкого берега, чтобы был повод для бесед с себе подобными. Исключением в 1990-е оказался лишь один человек — ​Олег Еникеев. Бикмаев же экономил даже на машине, чтобы доставить тираж с улицы Васенко в офис Союза журналистов на Советскую, 22! Этот позорный факт вряд ли войдет в его «правдивые» мемуары. Мы с супругой Леной возили грязные листы в детской коляске бордового цвета, в которой росли Ярослав и Всеволод. Механизм импортного изделия, доставшегося от родни Лены, с трудом, но выдерживал несколько десятков килограммов откровенной халтуры-макулатуры. И спасибо за это отцу Вячеславу Васильевичу, сменившему на колесах спицы и укрепившему каркас. Сева относился к нему с особой симпатией и звал деда по-своему — ​Ди-Ди. Думаю, что это единственный случай в истории мордовской журналистики, когда газета доставлялась до потребителя столь экзотичным способом. Долго так продолжаться не могло. Мецената и владельца «газет и пароходов» из Бикмаева не вышло. В самом начале октября 1991-го «Дело» тихо испустило дух. К тому времени Станислав Константинов при поддержке завода «Электровыпрямитель» и общества «Знание» учредил газету «БАНЯ». Она расшифровывалась так — ​«Бизнес: анализ новостей и явлений». Меня он позвал в «БАНЮ» ответственным секретарем, а Влада Голубчика — ​заместителем редактора. Газета просуществовала всего ничего — ​до мая 1992-го. Из нее потом уже я создал «Столицу», а затем и «Столицу С». Она появилась после исторической встречи с создателем ассоциации «ХХХ век Саранск Экспорт» Олегом Еникеевым на Пролетарской. Будущее газеты обсуждалось в сквере на лавочке напротив республиканского Дворца культуры. Но это отдельная история.

Лично я не могу назвать Шамиля Бикмаева меценатом и отцом мордовской независимой прессы… Фото: Столица С

Василий Гуслянников 22 декабря 1991 года при поддержке в том числе и «Саранских вестей» победил на выборах президента Мордовии. Но продержался в Белом доме недолго. 7 апреля 1993-го депутаты Верховного совета МАССР во главе с «махровым националистом» Николаем Бирюковым обвинили Гуслянникова в злоупотреблениях и коррупции и просто ликвидировали институт президентства! За Василия Дмитриевича никто не вступился. Не нашлось в его жизни «двух Василиев». И первый президент России Борис Ельцин почему-то не заявил: «Да, он — ​дурак, но зато наш…» Видимо, Ельцин оказался более прагматичным человеком, нежели Гуслянников. И в итоге сделал ставку на опытного партократа Николая Меркушкина, тогда еще не заявлявшего, что он есть Тюштя, соль земли мордовской и глава могущественной Семьи. Придя к власти через хитрые комбинации в 1995-м, уроженец Новых Верхисс не забыл о Василии Дмитриевиче, позволив ему заниматься правозащитной деятельностью. Василий Таратов также недолго насаждал «демократию» в Саранске, лишившись поста председателя горсовета в 1992 году. Затем он пытался заниматься бизнесом, а в итоге уехал жить в Москву.

Василий Таратов — мощь, напор и решимость… Все это вылетело в трубу. Фото: Столица С

В конце 1990-х «Вести» попытался (вместе с помещением на улице Льва Толстого) «отжать» Андрей Борисов и его отморозки. Судимый персонаж и друг Александра Замотаева и бизнес-партнер Раиса Хайрова отчего-то возомнил себя крупным политическим деятелем и «ночным» губернатором Мордовии. Ходили слухи, что «борисовские» финансово поддерживали «Вести», а затем решили прибрать газету к рукам. Что подвигло Новикова на сотрудничество с Борисовым? Думаю, что жадность… Уж больно ему хотелось срубить бабла «по-легкому». Не получилось, не фортануло. Как-то не читавшие в детстве сказку про Колобка типы ворвались в кабинет к Новикову и жестоко избили его железными прутами. Громить коммунистов оказалось гораздо безопаснее, чем «сотрудничать» с бандитами. Говорят, что после инцидента редактор обратился за помощью к «продвинутым» милиционерам, а «Саранские вести» внезапно перестали выходить. Еще несколько лет Новиков, свалившись в чистую коммерцию, издавал газету объявлений «Шестой номер». Затем продал ее какому-то коммерсанту, а сам укатил жить в Крым. Вот так бесславно и завершилась в Мордовии история «демократической» прессы. Сегодня даже во всезнающем Интернете мало что можно найти о «Саранских вестях», а еще меньше о людях, которые трудились в газете.

Юридически «Саранские вести» были ликвидированы 16 мая 2007 года. До этой даты Алексей Новиков надеялся хоть кому-то «впарить» перспективный бренд, а затем надежда умерла. Мне он тоже предлагал выкупить «Вести».

— Станислав, это Алексей Валерьевич… — ​звонок бывшего начальника застал меня напротив еще «живого» стадиона «Светотехника». Новиков отвлек меня от беседы с редактором журнала «Фокс мэгэзин» Дмитрием Литвиненко, покупавшим у уличной торговки выпечку. — ​Помнишь меня?!

— Вас забудешь, Алексей Валерьевич. Даже не знаю, как благодарить за то, что тогда уволили меня в день рождения сына…

— Я к тебе с предложением. Не хочешь купить «Саранские вести»?

— А какова цена?

— Ну, обсуждаемо. Прошу 9 миллионов рублей.

— Просите дальше, Алексей Валерьевич, и кто-то вам подаст… — ​рассмеялся я. — ​А это правда, что вы меня, Валерия Маресьева и других бывших сотрудников «Вестей» считаете своими учениками?

— В какой-то степени так оно и есть…

— Всего вам доброго, Алексей Валерьевич. Не дай Бог «ученикам» превзойти такого учителя…

«Саранские вести» оказались никому не нужны. Редактор-демократ не смог продать убитый им же бренд. Говорят, что сейчас Новиков продолжает обитать в Крыму, совершая набеги в Саранск. Но уже не помышляет о выпуске газеты. Наверное, занят написанием мемуаров под названием «Истина во мне»… Домик в Крыму — ​вот во что трансформировался труд десятков талантливых и не очень людей, прошедших сомнительную школу «Саранских вестей». Стоило ли это того?!

Относиться к Новикову можно по-разному. Мне запомнился один случай. Очень примечательный. «Саранские вести» еще располагались на первом этаже исторического особняка на улице Льва Толстого. Его потом нагло снесли, возведя ужасающего вида офис. Так вот…

Зима. Сугробы намело по окна первого этажа. Мимо здания куда-то спешит бывший сотрудник «Вестей». Вдруг его шаг замедляется. Мужчина видит открытую форточку в окошке кабинета главного редактора. Он забирается на сугроб. Расстегивает ширинку, достает детородный орган и направляет его в форточку. Еще никогда известный горожанин не справлял нужду с таким наслаждением. «Льется песня на просторе, не скучай, не плачь, жена. Дрейфовать в далеком море посылает нас страна», — ​довольно мурлычит «проказник», поправляет штаны и сбегает вниз. «Это что такое?!» — ​доносится из окна.

— А ты не боялся, что член отморозишь? — ​спросил я героя, узнав о его «подвиге».

— Даже не думал об этом… — улыбнется он  

Закрыть
Реклама
Закрыть