«Медработников у нас уже лишних нет. Все, кто может, на войне. Брать студентов — ​не вариант, это «пушечное мясо» в белых халатах»

Главный внештатный эпидемиолог Минздрава Мордовии Михаил Чумаков — ​«Столице С»

Михаил Чумаков: «Сценарий «Мы все умрем» не сбудется. У вируса тоже есть инстинкт самосохранения…» Фото: Столица С

Главный внештатный эпидемиолог Минздрава Мордовии Михаил Чумаков — ​«Столице С»

С начала эпидемии коронавируса в Мордовии прошло три месяца. За это время многое изменилось — ​в обиход прочно вошли маски и перчатки, появились ковидные госпитали и обсерваторы, самоизоляция стала образом жизни. При этом атаке новой инфекции подверглись больше 2,5 тысячи жителей республики, 22 из них скончались. Показал ли SARS-CoV2 истинное лицо — ​о своем взгляде на инфекцию Ольге Ворониной поведал главный внештатный эпидемиолог Минздрава РМ — ​кандидат медицинских наук Михаил Чумаков.

Очень странные дела

«С»: Михаил Эдуардович, мы с вами общались месяца два назад, в самом начале этого кошмара под названием «ковид». Вы тогда, основываясь на законах эпидемиологии, предсказывали, что Мордовия выйдет на плато в середине мая. Но вот уже июнь, а конца этому все не видно…

— Каюсь, было дело, говорил такое. Одно оправдание — ​прогнозы специалистов всего мира по течению эпидемии не сбылись. Ни один. Человечество столкнулось с очень странным и непонятным возбудителем, мы ни разу с таким не работали. Например, он может не распространяться при близких контактах — ​так, условно говоря, в одной семье двое заболеют, а двое нет. И наоборот, при случайных контактах с одним человеком можем получить целый очаг. Почему такое происходит? Загадка. И таких фактов нетипичного поведения вируса немало. И пока все эти загадки не разгадаем, мы не сможем составить точные прогнозы по эпидемии.

«С»: Видимо, поэтому сейчас в ходу теория «суперраспространителей» — ​людей, чей организм обладает свойством экстразаразности…

— Да, из практики мы видим, что один человек может устроить большой скачок заболеваемости. Как это, например, случилось в общежитии МГУ им. Огарева. Но при этом мы понимаем, что уровень коллективного иммунитета в стране пока крайне низкий. Переболело не более 10–15 % россиян, а это очень мало для предупреждения массового распространения, а также говорит о том, что мы находимся если не на начальном этапе, то точно не близки к завершению эпидемии.

Игры «ковидного» разума

«С»: То есть в то время, как все уже порядком устали от коронавируса и с нетерпением ждут возвращения к нормальной жизни, мы еще в начале эпидемии? А как же Китай? Там уже почти объявили о победе над ковидом.

—  Есть у меня подозрение, что с эпидемией в Китае та же история, что с Олимпийскими играми. Когда китайские спортсмены взяли все золото и все понимали, что формулу успеха разработали китайские фармацевты, а МОК ничего не нашел. Что-то у китайцев тогда было и есть сейчас, чем они смогли остановить эпидемию. Вакцина, препараты, настойка на корне мандрагоры и лапок летучих мышей — не известно, но что-то у них явно есть. Да, они сразу ввели войска в Ухань и держали город закрытым, с жесткими условиями изоляции и самоизоляции, но это было 58 миллионов в полуторамиллиардной стране, только военными мерами распространение коронавируса не остановить. Население осталось бы без «иммунной прослойки», и эпидемия продолжалась бы.

«С»: Значит, Швеция была отчасти права, что все пустила на самотек?

— А потом резко выросла заболеваемость и перегрузка здравоохранения привела к высокой летальности. Сейчас мир пытается спасти население, поэтому страны до сих пор не снимают ограничения. Специалисты пытаются регулировать эпидемический процесс, взять его под контроль, но пока это плохо получается. Все, чего мы добились, это перевели эпидемию в затяжной, хронический характер. Постепенно ковид становится образом жизни, а самоизоляция — дополненной реальностью. Но главное, чтобы здравоохранение не захлебнулось в объемах заболевших и выполняло свои лечебно-диагностические и противоэпидемические функции.

«С»: Ну, пока трупы на улицах, как во время чумы, не валяются, погребальные костры не горят. Глаза говорят, что не все так страшно.

— Понимаете, в XXI веке мы привыкли к определенному комфорту. Например, к плановым госпитализациям, когда нужно лечь в больницу, чтобы «прокапаться», поправить здоровье. Когда ты получил травму или серьезно заболел и знаешь, что свободная койка в палате всегда найдется. А тут — ​вы только вдумайтесь в эту цифру — ​у нас уже две тысячи (!) коек отдано под коронавирусных больных. И это ведь не две тысячи пациентов, а гораздо больше — ​потому ротация больных идет ежедневно, и мы понимаем, что значительное количество больных легкими и бессимптомными формами ковида лечатся амбулаторно. И каждый из этих пациентов являлся источником инфекции для своих родственников, близких, коллег. А нам нужно лечить и другие болезни, эпидемия их не отменила. Как и рождение детей. И когда я думаю о том поколении, которое появляется на свет в разгар эпидемии, то понимаю, сколько дополнительных проблем по поддержанию здоровья перед этими детьми встает и решать их, конечно, будет здравоохранение.

«С»: А в самом вирусе уже разобрались?

— Не до конца, конечно. Но теперь понятно, почему первым симптомом является потеря обоняния и вкуса — ​коронавирус проходит через решетчатую кость носа в мозг. И поражает те участки, которые отвечают за органы чувств. Причем восстановление обоняния и вкуса идет медленно, полтора-два месяца. При этом коронавирус довольно быстро покидает носоглотку и спускается в легкие, вызывая пневмонию. Поэтому нередко бывает, когда клиника ковида есть, а мазок на него отрицательный. Сам вирус поражает сосуды, вызывая микротромбы. Тяжелое течение идет преимущественно у людей с метаболическими нарушениями — ​сахарным диабетом, ожирением.

Качели

«С»: А статистика у нас основывается на клинических проявлениях ковида или лабораторных анализах?

—  Начнем с того, что окончательный диагноз covid‑19 в России ставит не Минздрав (то есть врачи), а Роспотребнадзор. И только на основании лабораторно подтвержденных анализов. Но лечение ковида начинается независимо от результата анализов — если у больного есть клиника, то он сразу начинает получать лечение. А как только нам становится известно о клинических признаках, начинают проводиться противоэпидемические мероприятия. Но в статистику уходят только случаи, лабораторно подтвержденные Роспотребнадзором. Очень важно при проведении лабораторных исследований не пропустить положительный результат, исключить так называемые ложноотрицательные результаты.

«С»: То есть по факту больных гораздо больше?

— С инфекционными заболеваниями всегда есть феномен айсберга. Его основная часть невидима, под водой. Зарегистрированные случаи — ​это всегда лишь примерная картина происходящего. Мы даже не представляем, сколько у нас бессимптомных больных. Ходят себе бодрячком по улицам, часть из них без средств защиты, при близком контакте заражают окружающих. А если носитель еще и суперраспространитель… Поэтому мне всегда жутко смотреть, как у людей в переполненном автобусе маска болтается где-то между ртом и шеей. Так и хочется их спросить: «А вы уверены, что на вас хватит коек в больнице?»

«С»: Может не хватить?

— Пока у нас есть резерв по койкам. Медработников у нас уже лишних нет. Все, кто может, на войне. Брать студентов — ​не вариант, это «пушечное мясо» в белых халатах. Посылать в «красную зону» необученных, не понимающих до конца принципов эпидемиологии студентов, даже волонтеров, — ​недопустимо. И сами заболеют, и других заразят.

«С»: Тут многие ждут помощи из Москвы…

—  Сейчас Москва сама переманивает врачей из регионов. А свои бригады рассылает только по критическим регионам. Так, главврач Коммунарки Денис Проценко с бригадой специалистов уехал помогать коллегам в Дагестан, где эпидемиологическая обстановка вышла из-под контроля. В Мордовии ситуация крайне сложная, и это не секрет, но она не критическая. Да, у нас сейчас имеется тенденция к увеличению ежедневной заболеваемости с 35–40 до 55–60 лабораторно подтвержденных больных в день. Но в целом эпидемический процесс под контролем. Этот рост идет по всем регионам, не только в Мордовии. Главное, нет пиковых запредельных скачков заболеваемости, а ведь мы говорим про воздушно-капельную инфекцию, которая достаточно легко распространяется среди населения. И регионы, которые вчера имели низкие показатели заболеваемости, сегодня показывают рост, и наоборот — ​нет стабильного роста или стабильного снижения. Эпидемическую ситуацию можно с осторожностью оценить как плато эпидемии, сколько оно продлится — сказать сложно. Такие статистические качели говорят о затяжном характере эпидемии.

«С»: И когда качели уравновесятся? Когда в статистике появится «0 больных»?

—  Думаю, нуля у нас уже никогда не будет и ковид станет сезонным заболеванием. Как грипп, ОРВИ, внебольничная пневмония. Но косвенным свидетельством, что эпидемия идет на спад, является рост летальности. После пика заболеваемости, через 3–4 недели, предполагается рост летальности. Пока уровень летальности от коронавируса подсчитать невозможно, эпидемия еще не закончилась, но вот сейчас в Мордовии при уровне 2,5 тыс. больных мы имеем 22 летальных исхода с подтвержденным диагнозом «ковид», то есть летальность — около 1 %.

«С»: А если лучше подсчитать?

— Н у а как считать? Американцы вот не стесняются смертности и выводят в ковидную статистику все случаи. Смерть от инфаркта с ковидом — ​значит, ковид. А если бы этот инфаркт случился и без ковида? Выжил бы тогда больной или нет — ​это вопрос. И в то же время мы можем сравнить смертность ковида со смертностью гриппа. В Мордовии серьезные эпидемии этого заболевания были в 2009-м и 2015 годах. В 2009-м на пике умерло 9 больных. Сейчас, конечно, все намного серьезнее. И 22 ушедших человека это уже в 2,5 раза больше.

Монстр

«С»: А ведь еще два-три месяца — и придет грипп…

— Все-таки не два-три месяца, мне бы очень не хотелось ошибаться, но сезонный подъем гриппа возникает в январе — феврале. Мордовия традиционно тяжело переживает грипп. И если представить, что грипп придет осенью и на 2000 ковидных коек наложится еще и эпидемия гриппа, то нам будет крайне тяжело. К тому же пока нет информации, какой штамм вируса гриппа нам ожидать. Обычно в июне мы ее получаем с другого полушария планеты, но сейчас ее пока нет, она запаздывает. Если к нам придет обычный грипп, то это еще полбеды, но если это какая-то новая мутация… (Замолкает на полуслове — ​«С».) Как представлю себе «монстра» — ​грипп плюс ковид…

«С»: Думаете, мы не успеем до прихода гриппа попрощаться с коронавирусом?

— Если не возникнет новых мутаций коронавируса и других форс-мажорных обстоятельств, думаю, мы выйдем на плато к августу, а хвост эпидемии уйдет на следующий год. Сейчас в стране эпидобстановка очень напряженная. Мы видим новый виток роста заболеваемости, количество ковидных коек в регионах растет. Или как минимум не уменьшается. Причина — ​в несознательности населения. Оценивая эпидемиологические аспекты распространения ковида, необходимо сказать, что в основном сейчас формируются семейные очаги, из которых инфекция заносится в рабочие коллективы …

«С»: Выходит, режим ограничений до осени не снимут?

—  А как его снять, если ситуация нестабильна, количество коек, реанимационных больных растет? Хотя какие вот в Саранске ограничения? Весь город на улице, все, кто может, работают… Но я смотрю на эти компании людей на улицах без масок и думаю: ну ведь ты этот вирус семье потом понесешь, если на других наплевать, то неужели родных не жалко? А потом они всей дружной семьей заболевают, толпой едут на компьютерный томограф и ругаются, что приходится часами ждать в очереди, а в соц-сетях зовут помощь из Москвы.

Ковид в белых халатах

«С»: А с чем, по-вашему, связано заражение большого количества медработников в Мордовии? Последняя цифра — ​223 человека…

—  У нас много медработников заразилось на начальном этапе, когда мы работали с открытым забралом, еще не понимая, что вирус уже пришел, он не в Китае, Италии, или Москве, он на пороге, у того пациента, который пришел за помощью. И когда в Мордовию стали возвращаться москвичи, мы даже не представляли, какое огромное количество среди них инфицированных. С другой стороны, перевести все больницы региона в режим ковидного госпиталя в мгновение ока тоже невозможно. Плюс заносы в стационары с инфицированными пациентами, никто не исключал контакты медиков в быту вне больницы… Как правило, в ковидных госпиталях заболеваемость медиков не высокая — ​мы знаем, с чем имеем дело и как защититься от инфекции. Но ковид — ​это не чума, не холера и даже не грипп, когда сразу понятно, где больной, а где здоровый. У ковидного больного, цветущего и здорового на вид в инкубационный период, на лбу не написано, что он заразный. И вот приходит такой на прием к врачу и, скрывая, что вчера его друга, с кем на шашлыках был, увезли в больницу, просит просто послушать. На всякий случай. А сам является суперраспространителем. А у врача, который работает в режиме нечеловеческих нагрузок, иммунитет ослаб…

«С»: Что насчет обеспечения медперсонала средствами защиты?

—Для работы с ковидом нам нужен противочумный костюм первого типа — ​комбез респираторвирусной защиты, очки, перчатки. Остальное все не влияет на риск заражения. Комбез должен быть сшит из специального материала определенной плотности. Все костюмы, которые закупает Минздрав РМ, проверяются на соответствие по нармативным документам. Дефицита в средствах защиты нет, единственное, что необходимо, это вовремя проинформировать Минздрав о потребности в СИЗ. Вот сейчас рузаевская швейная фабрика начала производить тайвеки, которые по своим характеристикам соответствуют требованиям санитарного законодательства для работы с вирусами второй группы патогенности.

«С»: А лекарства надежные от ковида есть?

—  Я не клиницист, но препараты, которые прописаны в инструкциях Минздрава России, в том числе гидроксихлорохин, являются препаратами выбора, и рассуждения об их эффективности — ​это только рассуждения.

«С»: А сама надежда есть?

— Конечно! Сценарий «Мы все умрем» не сбудется. У вируса тоже есть инстинкт самосохранения. И существуют законы эпидемиологии, в соответствии с которыми фаза эпидемического распространения сменяется фазой резервации, когда распространение возбудителя сокращается при высоком коллективном иммунитете. Ковид сейчас делает все, чтобы перестать быть для человечества новым вирусом и наряду со свиным гриппом стать привычным респираторным заболеванием. Но до этого еще долгий и тяжелый путь, который нам вместе нужно пройти.