«Страшно ли мне? Очень! Ложусь и просыпаюсь с мыслями о коронавирусе…»

Откровения медсестры, которая уже 2,5 месяца работает в реанимации с ковидными больными

Мужественные врачи продолжают сражаться за жизни. И не стоит добавлять им работы… Фото: Столица С

«Воздуха! Дайте воздуха! » — ​именно эту фразу чаще всего слышит медперсонал реанимационных отделений, работающих с ковидными больными. Сейчас для этих врачей наступило тяжелое время — ​разлука с родными, большой поток пациентов, тахикардия и одышка после ношения специальных защитных костюмов и постоянный страх, что завтра можешь сам оказаться на реанимационной койке… По наблюдениям медработников, коронавирус — ​совершенно непредсказуемая инфекция, которая может разрушить организм, а в последний момент исчезнуть… С чем сталкиваются сотрудники реанимаций? Зачем они вводят в заблуждение пожилых пациентов? Почему не верят, что перчатки защищают от вируса? Ответы — ​в материале Алены Нестеровой.

Сразу оговоримся, что телефонное общение с Мариной Максимовой (имя и фамилия изменены) состоялось без согласования с минздравом и ее руководством. По понятным причинам мы не называем учреждение, в котором работает женщина… У нашей собеседницы уставший голос и слова даются непросто. «Челюсть болит из-за респиратора, — ​поясняет Максимова. — ​Дело в том, что сначала мы надеваем марлевую маску, которая впитывает пот и жир, затем — ​респиратор, а уже поверх него — ​медицинскую маску. Из-за этого наслоения респиратор так и норовит уползти наверх, держать его приходится нижней челюстью. После 12 часов такого «удерживания» челюсть ломит и с утра не могу нормально говорить… Защитный костюм — ​это вообще отдельная история. Сначала надевали белые, в них хотя бы дышать было можно. А сейчас — ​резиновые шершавые «теплицы» — ​иначе не назовешь. Парилка. Пот льется градом. Спустя несколько часов ношения у меня начинаются отдышка и тахикардия. А еще ведь работать надо! Так что я отчасти понимаю медсестру, которая надела под защитный костюм бикини. Ее фотографии недавно облетели весь Интернет. Очень жарко! Хотя медсестра все-таки должна вести себя скромнее…»

У Марины большой опыт работы в реанимации. За долгие годы насмотрелась на травмы, несовместимые с жизнью, некрозные перитониты, отравления кислотами… Но то, что происходит сейчас, не идет ни в какое сравнение. «Выражаясь подростковым сленгом, ситуация — ​жесть! — ​продолжает медсестра. — ​Всякое было — ​свиной грипп, лихорадки… Думала, что меня уже сложно удивить. Но у коронавируса это получилось. У нас реанимация всегда была загружена и до этой пандемии, но сейчас она просто переполнена! Напоминает ли это ситуацию в Италии, когда врачи выбирают — ​кому дышать, а кому нет? Слава Богу, нет. Аппаратов искусственной вентиляции легких, кислородных масок и баллонов пока хватает. Противомалярийный препарат и лекарства для ВИЧ-терапии, которыми лечат короновариус, тоже есть. А вот новое средство, которое собирались испытывать, пока не поступило».

Уже 2,5 месяца Максимова вынуждена жить отдельно от семьи. «Особенно тяжело переживаю разлуку со своим ребенком, — ​рассказывает собеседница. — ​Родители приводят его к дому, и мы общаемся через окно — ​почти как в тюрьме. Но по-другому никак. Мне еще повезло — ​коллеги отправили своих детей к родителям в деревню и вообще их не видят… Честно говоря, обстановка тяжелая и угнетающая. Потому что не видно конца и края всему этому. Больница словно вымерла — ​идешь по коридору, а вокруг ни души. Медики сейчас словно на войне. И неизвестно — ​все ли вернутся живыми с этого фронта. Врачи постоянно заражаются. Некоторое время назад инфекция свалила хирурга. Степень поражения легких оказалась высокой. Он понимал, что из реанимации может не вернуться. Попрощался со всеми, поблагодарил коллег. К счастью, он выжил, сейчас долечивается дома. Одна из наших медсестер тоже угодила в реанимацию. Сначала лечилась дома, но началась страшная одышка. Она рассказывала о панике, которая охватывает в таком состоянии. Моя коллега выжила, сейчас идет на поправку… Страшно ли мне? Очень! Все боятся оказаться на реанимационной койке. Я с мыслями о коронавирусе ложусь и просыпаюсь. Кошмары по ночам постоянно преследуют. Просыпаюсь в три часа ночи и начинаю метаться. Все очень устали и хотят домой. Еще угнетает то, что хочешь помочь больным, но… не можешь. «Дайте воздуха!» — ​умоляет пациент. Как будто рыба, выброшенная на берег. Начинаются психоз, паника… Больной пытается зацепиться за ускользающую жизнь. Смотрит на тебя с такой надеждой и мольбой, словно его жизнь в твоих руках. А ты ничего не можешь сделать. Дальше будет интубирование и искусственный сон. А что потом — ​известно только коронавирусу…»

Реклама

По наблюдениям Марины, коронавирус — ​инфекция непредсказуемая и не терпящая прогнозов. Невозможно предугадать — ​пройдет ли она в легкой форме или сразу свалит с ног. «Эта инфекция бьет по всему организму и находит уязвимые места, — ​говорит Максимова. — ​Сосуды становятся «деревянными», повышается риск тромбоза, инфаркта или инсульта. Но иногда происходят удивительные вещи вопреки здравому смыслу. Например, у пациента почти 80 % поражения легких, сахарный диабет, проблемы с сердцем. Он подключен к аппарату, самостоятельно не дышит, находится в состоянии искусственного сна. Ты прекрасно понимаешь — ​шансов нет, пару дней, и все, ждите черный пакет для трупа. И тут организм неизвестно откуда берет силы и начинает цепляться за жизнь. Восстановление идет, но очень медленно. В некоторых случаях, когда организм очень сильно хочет жить, коронавирус отступает. И это не чудо, а медицинская практика. К счастью, таких примеров уже немало. По своему опыту скажу, что от внутренней силы многое зависит. Надеюсь, что эта ситуация научит людей более бережно относиться к своему организму. Как вы думаете, человек, переболевший коронавирусом, будет в дальнейшем пренебрегать маской и утверждать, что этой инфекции не существует?..»

Марина наслышана о ситуации с медсестрой из Республиканской клинической больницы № 4 Еленой Петровой, которая утверждает, что начальство угрозами заставило ее выйти на работу в «красную зону». В итоге женщина заразила пожилых родителей и ребенка. Ее мать скончалась. «Приношу Елене искренние соболезнования, — ​говорит Максимова. — ​Но, на мой взгляд, ситуация неоднозначная. Отчасти вина лежит на самой Петровой. Это мое мнение, если хотите, можете не писать… Моя коллега утверждает, что ее заставили работать в больном состоянии. Это как? Взяли за руки и потащили? Лучше тогда было уволиться. Работу можно найти, а вот маму не вернешь. Почему нельзя было сразу обратиться к министру Маркину или в те же социальные сети? Он нормальный и адекватный руководитель, находится на своем месте. Думаю, что обязательно бы помог. И еще один непонятный для меня момент. Человек, у которого, судя по всему, covid-19, возвращается к родителям и ребенку, прекрасно зная, что может их заразить! А у матери к тому же еще и диабет. В социальных сетях сообщалось, что у родителей Петровой есть свое жилье. Но в таком случае они могли бы забрать внука и уехать к себе. Это было бы наиболее приемлемым вариантом. У нас некоторые медики живут по двое, если нет возможности найти отдельное жилье. Когда мы только начали работать с ковидными больными, у нас из смены медсестер заболела почти половина. Они ушли на больничный. И никто их на работу не тащил из-за нехватки сотрудников. Руководство обратилось за помощью, и нам прислали подкрепление — сотрудников других больниц…»

Среди пациентов много пожилых людей. И Марина является для них своего рода психологом. «Больные рассказывают про внуков, детей, вспоминают о том, как было раньше, — ​говорит собеседница. — ​Даже меня стараются подбадривать, видя мой уставший вид. Так и «лечим» друг друга. Жить все хотят… Например, умирает кто-то ночью. Утром бабушка или дедушка спрашивает — ​где сосед или соседка? Мне приходится лгать. Говорю, что пошел на поправку. Это ложь во благо. Если сказать правду, то до сердечного приступа недалеко. Услышав, что соседу стало лучше, они радуются, настраиваются на выздоровление…» Очень тяжело приходится тем, кто болеет целыми семьями. Недавно привезли мужа и жену — ​направили в разные отделения. Оба были в тяжелом состоянии. Супруга скончалась в реанимации. Труп упаковали в черный пакет, и тут появляется ее муж. «Не знаю, как дошел — ​сам весь синий, дышит с трудом, — ​рассказывает Марина. — ​Как же он кричал, ругался и плакал, что не смог попрощаться с женой… Не дай Бог кому-то видеть эти страдания!»

В социальных сетях горячо обсуждают коронавирусную статистику и критикуют меры профилактики в виде масок и перчаток. «По поводу цифр ничего пояснить не могу. Некогда интересоваться, — ​говорит Максимова. — ​Во время работы меньше всего об этом думаешь. Что касается масок, то не советую с ними расставаться. Эти средства защиты нужны в многолюдных местах. Многие жалуются, что потом ощущают заложенность носа. Да, это так, но можно применить соляные растворы. А вот в перчатках, честно говоря, смысла не вижу. Они могут переносить вирус. Эффективнее всего антисептики и частое мытье рук. Самое печальное, что прошло столько времени, а сознательность в людях так и не проснулась. Зашла однажды в магазин «Спар». Женщина стоит в маске и перчатках. Вроде бы все в соответствии с правилами. Затем сняла перчатку и взяла помидоры, сняла маску, понюхала их, чихнула… Потом опять «прикрылась» средствами защиты. И в чем смысл? Также много раз замечала, что продавцы сидят в масках, но при этом нос открыт. В этом случае вся эта защита становится бесполезной. Сейчас много разговоров ведется о том, когда же медики победят вирус. Без вакцины вряд ли это получится. Не исключено, что осенью нас ждет новая волна инфекции. Вы знаете, в такие страшные периоды начинаешь ценить обыденные вещи — ​нормальный сон, прогулки с ребенком и привычный график работы… А пока только остается запастись терпением».

Закрыть
Закрыть рекламу