Пятница, 1 марта
Общество

Пальто продолжает жить

1997 год. Я в том самом пальто, которое мне помог купить Андрей Ганин… Фото: Юрий Кемаев / Столица С

Станислав Холопов. История «Столицы С»: цена правды.

— Да ты одет как лондонский денди! — почти точно процитировал отрывок из пушкинского «Евгения Онегина» Александр Пыков, встретив меня осенью 1997-го возле Белого дома. Карьера бывшего редактора «Советской Мордовии» после падения команды Николая Бирюкова и воцарения Николая Меркушкина рванула вверх. За особые заслуги перед «партией и правительством» Александра Михайловича возвели в ранг вице-премьера, а бывших «еникеевцев», публиковавших на первых полосах «Столицы С» бомбовые материалы и снимки, списали в утиль. «Мавр сделал свое дело», — так, видимо, решил новый руководитель региона-13, формируя команду «согласия, порядка и созидания». В стройных рядах будущих «созидателей» на благо конкретной Семьи не нашлось места таким как я. Мы не встраивались в новую реальность. «Он был слишком предан Олегу Еникееву», — такой приговор вынесли мне осмелевшие «хозяева жизни». Исполнить его они поручили бандиту и убийце Андрею Борисову…

— Ты все больше становишься похож на политика, — добавил Пыков, разглядывая мое новое пальто. — Где брал?! В Москве?! Ну да. Не «Мордовские узоры». Таких здесь точно не продают. Тебе идет, кстати. Ты заходи, Стас. Если есть вопросы — обсудим.

— Конечно, Александр Михайлович, непременно зайду, — тогда я уже понимал, какую роль Николай Меркушкин и его «созидатели» отвели разваливающейся ассоциации «ХХХ век». Внутренние конфликты разрывали некогда могущественную структуру на куски. Как итог — часть предпринимателей заявила о выходе из ассоциации.

«Столица С» имела большое влияние в 1990-х. Что не устраивало Николая Меркушкина и его семью… Фото: Юрий Кемаев / Столица С

— Знаешь, что Сашу Егорова хотят убить?! — спросил меня однажды один из «наследников» Олега Ринат Юничев, стоя у входа в ресторан «Белый медведь». — Он уходит от нас. Ребята хотят с ним разобраться, чтобы другим коммерсам неповадно было.

— Как так можно, Ринат?! Сан Саныч столько сделал для ассоциации! Он никогда не боялся критиковать власти и вообще… Это безумие, Ринат… Олег никогда бы не позволил так обращаться с предпринимателями. Он не называл их коммерсами или барыгами. «Вы — будущее Мордовии», — так говорил Олег директорам предприятий…

— Не мое решение. И мне оно не нравится. Но вроде он готов отдать все свои объекты. И «Белый медведь» тоже… Мы еще возродим «ХХХ век». И без Егорова. Вот увидишь… Он еще попросится обратно…

Такие диалоги были нередки. Мне оставалось только поражаться быстроте развала детища Олега Еникеева. Следом за Егоровым «ХХХ век» покинули Володя Салмов, Михаил Кривуляк, Алексей Санаев… Они являлись бизнес-элитой ассоциации. Отличались молодостью и масштабностью замыслов… И потому не видели перспектив в полыхавшей структуре, которая все больше погружалась в кровавый криминал… У «ХХХ века» не было будущего. Это понимали многие.

Николай Меркушкин (в центре) в первые годы правления Мордовией носил двубортное пальто, заметно утяжелявшее его. Фото: Юрий Кемаев / Столица С

1996 год. Прошло несколько месяцев после гибели Олега. Заседание ассоциации. Предприниматели слушают доклад Михаила Монтвелишского. Талантливейший ученый был коллегой Олега Еникеева по университету. Олег ценил умных людей. Дорожил отношениями с ними. И помогал в реализации их идей. Монтвелишский при поддержке «ХХХ века» первым в Мордовии провел на тот момент диковинный Интернет, активно занимаясь программированием. Через несколько лет его разработки могли принести колоссальные деньги. И в итоге принесли! Но другим людям! А в начале 1990-х идеи Мотвелишского были затратными. Требовали серьезных вложений. Бизнесменам, колотившим деньги на телевизорах, лампочках, презервативах и женской обуви, было непонятно, чем занимался Михаил. А вопросы ему задавать боялись. Все-таки за Монтвелишским стоял Олег. Какие тут могли быть вопросы? 27 октября 1995 года жизнь ученого изменилась. В аудитории 4-го корпуса МГУ имени Огарева был убит старший преподаватель строительного факультета, депутат саранского горсовета Олег Еникеев. И вот через несколько месяцев предприниматели «ХХХ века» решили-таки разобраться с Монтвелишским.

— Вы объясните, Михаил, на что идут деньги? Какая польза нам от ваших наработок? — спрашивали его привыкшие делить и умножать бизнесмены. Монтвелишский встал. Худощавый, бледный. Он привык иметь дело с учеными, педагогами… Голос его срывался. Михаил Борисович не скрывал волнения, понимая, что в какой-то мере решается его судьба. Как минимум проект закроют, а как максимум с него могут потребовать «неустойку». Я случайно казался свидетелем закрытия еще одного амбициозного проекта Еникеева. Понимал, что завтра такая же участь может постигнуть «Столицу С» и другие медийные ресурсы — «Вечерний Саранск», «МС-радио»… Было стыдно за «коллег», но и поделать ничего не мог. В итоге директор «Прогэкса» Николай Войнов выразил мнение собравшихся: «Михаил Борисович, мы понимаем, что будущее за Интернетом, программированием и вообще… Что нужно следить за мировыми тенденциями. Но считаем дальнейшее наше сотрудничество неразумным. Денег больше давать никто не будет. У общества к вам еще есть вопросы, но главный мы решили… В Париже, например, очень здорово умеют разделывать лягушек, но это не значит, что и мы должны брать пример с парижан…»

В 1996 году Михаил Монтвелишский покинул Саранск. Навсегда. Он нашел себя в США — в Кремниевой долине. Его ум, талант, креативность, быстрота мышления оказались не востребованы в России. Он из тех людей, кто привык созидать не на словах… Такие нашей стране не нужны до сих пор. После убийства Еникеева он понял, что в Мордовии, по сути, не осталось людей, способных не воровать, грабить, а заглядывать в будущее. В 1997 году по приглашению одного из фондов мне довелось почти месяц прожить в Америке. Вашингтон, Даллас, Талса, Сан-Франциско, Нью-Йорк… Я поразился вселенности Америки, ее комфорту, стильности, высоте небоскребов, обилию джинсов и пальто, блеску супермаркетов и мощи газеты «Нью-Йорк таймс». Но все же отказался от предложения учиться в Колумбийском университете и вернулся в набитый бандитами и вороватыми чиновниками Саранск.

Николай Меркушкин после победы над Николаем Бирюковым. Тогда он носил пиджак от «Мордовских узоров», украшая лик цветастым галстуком со странными гербами. Фото: Юрий Кемаев / Столица С

— Ты идиот! —орал на меня один из отцов-основателей рок-движения в столице Мордовии Алексей Рубцов, узнав, что я отказался от учебы в США. — Будь у меня такая возможность, ни секунды бы не думал…

Как же он оказался прав! Что держало меня — 29-летнего русского мальчишку в Мордовии? Семья? Двое детей? Да только ради детей можно было свалить из страны, обреченной на безнаказанное воровство… Березки? Грязные саранские улицы? Нет. Вера. Вера в то, что даже Саранск можно сделать пригодным для жизни. Чтобы по улицам, не боясь стать жертвами случайной пули, ходили люди, одетые, например, в пальто, так поразившее Александра Пыкова… Мне и сейчас кажется, что стоит избавить город от меркушкинского «сайдинга», очистить Саранку, спасти разрушающийся Иоанно-Богословский собор и научиться строить красивые здания, этот древний городок не уступит по красоте и комфорту какому-нибудь Хельсинки. Надо только довериться в этих вопросах неравнодушным профессионалам, а не умельцам пилить бюджетные деньги или «создателям» торгового центра «Огарев-плаза» и площади Тысячелетия с «могильным» камнем во главе…

…Мы стояли с Андреем Ганиным возле витрины московского универмага и любовались пальто. Однобортное, пальто-реглан с длинными рукавами, составлявшими одну линию с плечами, с воротником-стоечкой и стильными пуговицами, «намекало», что где-то за пределами России есть совсем другая жизнь. Где на завтрак стильно одетые люди съедают что-то вроде яичницы-глазуньи с хрустящим бекончиком, запивая кулинарное волшебство чудным кофе. В Москву мы приехали проведать нашего друга Игоря Петровича Шуляева.

— Ты должен выглядеть на миллион долларов! — убеждал Петрович меня и Ганина. — Ты же редактор! Лицо газеты! А носишь кожаную куртку! Как бродяга. С тебя должны брать пример! Андрей, с ним надо что-то делать!

В то время саранские бизнесмены и авторитеты носили утепленные коричневые кожаные куртки, широкие брюки и кроссовки. Самые продвинутые выбирали «Адидас». Разнообразное барахло покупалось на столичных рынках «Динамо», «Лужники» или ЦСКА. Рядовая «пехота» бегала по улицам городка в тупоносых ботах, шароварах «Адидас», сделанных из так называемого «сопливого» эластика, и черных куртках, подчеркивающих угрюмость и обреченность жизни в Саранске. Бывшие комсомольцы и партийные активисты вроде Николая Меркушкина предпочитали костюмы от фабрики «Мордовские узоры», считавшиеся вершиной модного олимпа, безумные цветастые галстуки с «попугаями» и шляпы «я строил коммунизм, но что-то пошло не так…»

По дороге на Казанский вокзал мы с Андреем заглянули в московский универмаг и… застряли возле витрины с пальто. Оно выглядело на «миллион долларов». И было представлено в одном экземпляре. Узнав цену, я погрустнел.

— У меня нет таких денег при себе, Андрей, — признался я Ганину.

— Сейчас, — он полез в сумку и вытащил несколько сотенных банкнот с изображением одного из отцов-основателей США Бенджамина Франклина.

— Ты же у нас политик… — напомнил мне Андрей.

У нас… Тогда это утверждение звучало слишком оптимистично и ободряюще. И было похоже на правду. По крайней мере, я знал, что пока есть такие как Андрей Ганин, жадно впитывавший идеи Олега Еникеева, ассоциация будет жить. И даже развиваться… Андрея убили летом 1999-го. Преступление осталось нераскрытым.

— Ой, брать будете?! — обрадовалась миловидная труженица прилавка. — Красивое пальто, дорогое, не пожалеете… И возьмите к нему кашне. Чистый шелк. 200 долларов стоит…

Морозным утром 16 апреля 1998 года, позавтракав под хит «Сплина» «Выхода нет», я вышел из подъезда кирпичной пятиэтажки-хрущевки, чтобы купить газеты конкурентов и добраться до редакции. На мне было то самое пальто. Оно придавало мальчишке солидность и вес. Так по крайней мере казалось. Да… Плюс шелковое кашне, синий костюм, белая рубашка, черные остроносые ботинки с каблуком… Я не выглядел на миллион долларов. Но длинное пальто говорило, что по улице идет как бы успешный и стильно одетый человек. Купив возле хлебопекарни «Диана» газеты, я вернулся к подъезду, ожидая машину. И вдруг со стороны высотки вылетели «борисовские» убийцы. Перекошенная рожа одного их них навсегда врезалась в мою память. Почему Андрей Борисов решил избавиться от меня мир при помощи ножей и топора?! Пули пожалел?! Думаю, что у него состоялся примерно такой диалог с «заказчиком».

— Андрей Михайлович, нужно сделать так, чтобы никто не подумал о «заказухе». Никаких выстрелов! Тут сразу будет понятно, что и к чему. Начнут копать… В СМИ появится негативная информация, что Николай Меркушкин несет как минимум моральную ответственность за убийство редактора популярного издания. Нам этого не надо. Понимаете? И вообще у нас большие планы на ваш счет…

— Чего же не понять. Сделаем. Только в качестве гонорара мне не нужно денег. Я заберу «Столицу С» и поставлю своего редактора. Типа мы продолжаем дело Еникеева и все такое… Защищаем малый и средний бизнес…

— Забирайте, но помните — никаких пистолетов или автоматов. Все должно выглядеть так, что убийство носит бытовой характер. Стас — противоречивый товарищ. У него есть грешки. Есть недоброжелатели. Кому-то он нахамил. С кем-то что-то не поделил. Ну, мало ли что в в жизни бывает… Какие-то хулиганы случайно встретили его и попросили закурить… Вы понимаете?.. Милиция будет отрабатывать именно бытовую версию… Холопов — тот еще чудак. Все со знаменем Еникеева носится. Ему бы о себе подумать, а он все в политику играется…

…Я заметил убийц слишком поздно. Успел сбросить непрочитанные газеты и отмахнуться. «Взлетевшие» полы пальто на мгновение защитили меня, но более мелкая тварь быстро зашла слева. Несколько взмахов ножами… Я заметил лезвие, но не почувствовал ударов. Все происходило слишком быстро. Как в кинотеатре, когда неожиданно рвется лента и реальность становится обрывочной… Более рослый убийца сбил меня с ног… Град ударов. Убийцы остервенело бросились добивать, как им казалось, обреченную жертву. Тут мне пригодились навыки легкоатлета. Потом я с большой благодарностью вспоминал своего тренера Вячеслава Михайловича Бусарова, научившего меня брать низкий старт. «Нащупав» ногами «побитый» асфальт, я с диким ревом рванул в сторону здания МВД, холодея от мысли, что это моя последняя «стометровка» в жизни… «Стас, беги!» — крикнул мне пожилой сосед, стоявший возле третьего подъезда. Убийцы бросились за мной… Хорошо, что в тот день на мне не оказалось бронежилета, который мне подарил Александр Егоров. Он бы не спас…

— Ты бежал по двору весь в крови, — скажут мне потом.

Я же не ощущал запаха крови. Только запах страшной и безумной погони преследовал меня. И гнал вперед… Сильно мешало бежать… пальто. Длинное, ладно сделанное из кашемира… Он мешало убегать от убийц Борисова. Я с криком сбросил его, избавившись от внезапно непосильной ноши, оставив произведение английской моды морозиться на саранском асфальте… Дальше было много всего. Почему убийцы не смогли меня догнать, как я навсегда уверовал в Господа, как Андрею Борисову дали шанс «исправить» ошибку. Об этом я напишу в следующих частях сериала. Лишь упомяну, что когда меня спасал чудо-хирург Анатолий Абудеев, верный соратник Андрея Борисова и министр ЖКХ при главе Мордовии Николае Меркушкине Александр Замотаев сидел в кабинете заместителя главного редактора «Столицы С» Владислава Голубчика и пил шампанское. За мое здоровье. Будь исход иным, Александр Иванович, наверняка, приехал бы в редакцию с бутылкой водки. Водку сподручней пить за упокой. Думаю, что он и приготовил сорокаградусную, но по ходу пьесы в сюжет пришлось вносить шампанское….

Я и Александр Замотаев. Когда-то нас нас объединяла любовь к бегу… Фото: Столица С

А пока вернусь к пальто… Лето 2000-го. Уже больше года я жил в Москве, трудился в «Новой газете» и даже успел поработать на выборах губернатора Московской области в команде Бориса Громова и Михаила Меня, делая «Новую газету Подмосковья». Тогда это издание выходила чуть ли не 500 тысячным тиражом… В итоге Громов и Мень победили.

—Михмень сказал, что ты гениален, —остановил меня как-то депутат Госдумы РФ Юрий Щекочихин, когда я шел в бар «Новой» подкрепиться лагманом и самсой. Так решалась моя судьба на несколько лет. Михаил Мень, впечатлившись моей работой, предложил возглавить издание «Куранты».

— Все-таки бывших редакторов не бывает, — заметил, расставаясь со мной главный редактор «Новой» — феноменальный мастер слова и маркетинга — Дмитрий Андреевич Муратов, которому я всегда буду благодарен за то, что приютил провинциального недобитка в стенах редакции, дав шанс на профессиональную и человеческую реабилитацию. — Обычно, тех, кто уходит, я заношу в черный список. Но ты исключение. Знай, если надумаешь вернуться — для тебя двери открыты.

Я все помню, Дмитрий Андреевич. И очень рад, что судьба в лице руководителя фонда «Защита гласности» Алексея Кирилловича Симонова свела нас… Работа в «Новой» оказалась для меня откровением. Моим главным университетом в медиа-сфере…

Итак, лето 2000-го…

— Стас, привет… — отвлек меня от московских дум Евгений Черентаев.

— Да, привет. Как там Саранск, Жень?..

— Тут такое дело. Даже не знаю. Помнишь то пальто, в котором…

— Помню, Жень, что с ним?

— Оно в вещдоках. У тебя же статью изменили с «Покушения на убийство» на «хулиганку». Вообщем, вещдоки будут уничтожать. Можно я пальто себе заберу? И еще шарф?

— Да, — у меня перехватило дыхание. Как-то сразу многое вспоминалось…

— Ты же не будешь его носить?

— Нет, Жень, не буду… Точно не буду… Оно же того — «подраненное»…

— Я его почищу, чуть подошью и нормально будет. Шикарное пальто! Там у тебя рубашка и костюм «восстановлению» не подлежат. Все в крови.

— Не мудрено, столько литров крови потерять…

— А пальто нормальное. И шарф как новый!

— Хорошо, Жень. И спасибо тебе…

— За что?

— За все, Женя, за все…

Пальто продолжает жить. И кашне вместе с ним. Оно служит… Согревает весенними и осенними днями Евгения, до сих пор утверждающего, что его жизнь резко изменили два очкарика — Игорь Петрович Шуляев и я… Остается надеяться, что изменили в лучшую сторону.

Какую роль в моей судьбы сыграл Владимир Путин — читайте в одной из следующих частях сериала «История «Столицы С»: цена правды».

Материалы по теме
Закрыть