Воскресенье, 12 июля

«Порой, переходя на молодежный сленг, священник превращается в клоуна… С другой стороны, еще более не допустимы превозношение, менторский тон…»

В Саранск доставлены христианские святыни. Ковчег с частицами шипа из тернового венца Иисуса Христа и древа Животворящего Креста Господня пробудет в Ионна-Богословском храме до конца февраля

2 февраля в старейший храм Мордовии – Иоанно-Богословский собор — доставили ковчег с частицами шипа из тернового венца Иисуса Христа и древа Животворящего Креста Господня. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Твое воскресение празднуем!» — слаженно звучали песнопения хора во время крестного хода вокруг здания церкви…

Настоятель собора протоиерей отец Алексей Селезнев поздравил верующих с величайшим событием – внесением под своды старейшего храма республики величайших святынь. «Вставая перед ковчегом, мы молимся с величайшей радостью, взирая на вещественные свидетельства нашего Спасителя, вспоминая евангельскую историю, — обратился он к пастве. — Будем осознанно молиться, прося у Господа, чтобы через святыни Он даровал каждому из нас телесное здравие, душевное спасение, исполнение всех наших прошений…»

Этот день стал вдвойне праздничным. После установки ковчега на аналой, сопровождающий святыню ректор Самарской духовной семинарии, протоиерей, ведущий литургист Церкви Максим Кокорев провел для прихожан мис-сионерскую литургию. С пояснениями, поучениями и переводами. Чтобы люди могли не только сердцем, но и умом проникнуть в красоту богослужения. Прихожане с благоговением поклонились святыне. Теперь такую возможность получат все верующие Мордовии – в Иоанно-Богословском соборе она будет находиться 30 дней.

Перед миссионерской литургией Татьяне Михайловой удалось задать не-сколько вопросов ректору Самарской духовной семинарии.

Максим Кокорев (справа) ответил на вопросы Татьяны Михаиловой. Фото: Юрий Кемаев / Столица С

«С»: Отец Максим, наверное, в прежние времена люди больше понимали, что происходит на божественной литургии?

— Да. Я занимаюсь миссионерской литургией три года, в основном, в Самарской епархии и соседних. Очевидно, в этом служении есть серьезная потребность. До революции степень знакомства прихожан с православным богослужением с его красотой и глубиной была несравненно выше. Тяжелый советский период много разрушил в основах и традициях Церкви. Теперь мы практически заново начинаем знакомить с ними верующих разной степени воцерковленности. Многие прихожане просто выстаивают литургию, не понимая, что происходит. Поэтому мы теряем много возможностей, в том числе миссионерских, катехизаторских. Само богослужение невероятно богато и несет в себе вероучительный заряд. Получается, что без определенных знаний данный компонент теряется, перестает быть научающим. Нашим предкам не нужно было специальных богословских знаний, образования. Не все были грамотными людьми, но суть христианства знали лучше нас с вами, потому что всему научались от нашего богослужения. Сегодня мы хотим приблизить его суть, как нашим постоянным прихожанам, так и новоначальным.

«С»: Молодые люди все чаще задаются вопросом, почему не переводят текст богослужения на русский язык…

— Очень серьезный для Церкви вопрос. Достаточно почитать слова Святейшего Патриарха, который начал говорить о «разумном допущении русского языка в богослужении». Хотя надо понимать, что это не должно происходить резко, или быть каким-то насилием, ведь мы ценим церковнославянский язык. Он поколениями был нашим богослужебным языком. Хуже всего, когда литургические преобразования проводят резко. Не надо резких движений! Достаточно вспомнить раскол, произошедший в XVII веке при Патриархе Никоне. Главный принцип литургических изменений – не навреди! В попытках сделать их понятнее и доступнее можно сделать хуже. Возможно, привлечь не многих, но потерять тех, кто уже привык к богослужению, как оно есть. Но Патриарх верно заметил, что можно сделать сейчас в данном направлении. Например, читать на русском языке ветхозаветные паремии, апостольские чтения — их люди совсем не понимают. Что касается песнопений, здесь еще сложнее. Нужно понимать, что это — музыка! Переведенный на русский язык текст не ложится на ноты… Работа сложная, но все-таки постепенно ведется. Есть общины, которые полностью служат литургию на русском зыке. Даже мне трудно к такому привыкнуть. Главное, чтобы процесс был поступательным, а потребность в нем исходила изнутри общины. Навязывать это нельзя. Должен пройти период разумного сосуществования и разумного разнообразия практик.

«С»: Есть ли в Самарской духовной семинарии недостаток в абитуриентах и что движет современными молодыми людьми, вставшими на этот путь?

— В последние годы количество поступающих стабильно, но меньше, чем 15-20 лет назад. В 1997 году студентов было в два раза больше. Это связано с тем, что за последние годы поблизости открылось несколько семинарий, а в 90-е годы у нас училось все Поволжье, Бугуруслан, Бузулук… Сейчас только жители Самары, пяти епархий областной митрополии, Ульяновска. Количество абитуриентов стабилизировалось – ежегодно мы принимаем 12-15 человек. Есть претензии к базовому школьному образованию, это отмечают во всех вузах. Имеются проблемы с русским языком. Четырех лет бакалавриата не хватает, поэтому пять лет назад мы ввели подготовительное отделение, чтобы восполнить пробелы базового образования. Как у нас говорят — «доработать напильником»!

Теперь касаемо второй части вопроса. В чем-то нынешние студенты лучше нас – «детей 90-х». В середине тех лет ребята приходили «с улицы», не знали слова «семинария». Поступали буквально из любопытства. Поэтому отсев был большой. Многие начинающие студенты имели романтический настрой, не были готовы, не знали, что такое служить Церкви. Потому уходили через 1-2 года… Сейчас больше понимания, бросают учебу редко. Новое поколение чище, лучше, оно не исковеркано годами перестройки, в которой росли мы. В то же время, нынешние ребята взрослеют позже, наблюдается определенный инфантилизм. Им нужно больше времени для вызревания. К пастырскому служению после окончания вуза готовы далеко не все.

«С»: В современной России постоянно открываются новые храмы, а священников у нас достаточно?

— Жесткая нехватка ощущалась в 90-е. Сейчас, по крайней мере, по Самаре, слава Богу, ее нет. Теперь обращаем больше внимания на качество, следим за каждым. Священник, что называется, штучный товар. Гораздо важнее, чтобы он стал настоящим пастырем, чем гнаться за количеством и выпускать из семинарии не понятно кого. Но есть сложные для проживания регионы, откуда звучит запрос. К примеру, Дальний Восток. Сейчас в крупных духовных школах практикуется система распределения, как в советских вузах. По такой разнарядке люди едут на Сахалин, Камчатку, Чукотку…

«С»: Отец Максим, как с молодыми людьми говорить о Христе? Возможно, вначале советовать к прочтению Достоевского? Известно, что в свое время, священники называли писателя «пророком в сюртуке»…

— Молодежь разная. До Федора Михайловича тоже нужно дорасти… Готовых рецептов нет. Главное, говорить честно и открыто. Без всяких заигрываний. Не пытаясь под молодежь подстроиться. Увы, есть такая ошибка в миссионерстве. Мы начинаем пытаться говорить понятно, а в итоге совсем опускаем планку. Порой, переходя на молодежный сленг, священник превращается в клоуна… С другой стороны, еще более не допустимы превозношение, менторский тон. Мол, сейчас я вас буду учить жизни.
Надо говорить о Христе честно, открыто, на равных. При этом, не унижая свидетельство Церкви, которое мы несем… Искренно благодарю настоятеля Иоанно-Богословского собора отца Алексея Селезнева за приглашение для проведения миссионерской литургии!