Воскресенье, 12 июля

Судьба горбуши

Слух о том, что мы собираемся печь горбушу, моментально облетел весь город. Но первым дозвонившимся был издатель и меценат Константин Иванович Шапкарин. Он забронировал место на самой заре. Константин Иванович просыпается очень рано, а ложится гораздо позднее полуночи. Просветительское поприще — ​оно такое, отнимает уйму времени. А пища Константина Ивановича — ​акриды и дикий мёд. Все, что у него есть, он отдаёт художникам и детям. Он прекрасно готовит рульку с мочёными яблоками, но сам не пробует, поскольку сердце его на стороне голодных. Он жарит карасей со сметаной и отдаёт обездоленным. Если встретите Константина Ивановича в лесу или на биеннале, в росистом овражке или на выставке передвижников, обязательно чем-нибудь угостите. Он похвалит, даже если угощение будет несъедобным. Потому что Константин Иванович — ​самый культурный человек в Поволжье. А мы идём в рыбный ряд. Выбирать рыбу просто. Подходите и говорите: «Дайте рыбёшку, похожую на Вас. Такую же свежую и красивую!» — и растает торговка, и расстарается. Не подсунет с ввалившимися щеками и блёклую. Выхватит самую добрую. Нам досталась на полтора кила. С умным взглядом ясных, подмороженных глаз. Было видно, что без икры. Но молоки — ​не менее ценный дар. В них сила и удаль. Съедим и вырастем богатырями. Горбушу достаточно лишь почесать ножиком, её кольчуга нежна. Чешем, извлекаем молоки и внутренности, промываем, отделяем хвост и голову. Пока то да сё, варим за двадцать минут мегабульончик с лучком, с морковкой, с петрушкой и чесноком. Два раза процеживаем и выпиваем для аппетита. Саму рыбину солим и набиваем чёрной смородиной. Помещаем ягоды в брюхо и в поперечные надрезы. И вот так она лежит, пока мы бульон пьём. И, конечно, уже не нужен лимон и какие-то там специи. Смородина — ​наше всё. И маринад от неё, и несравненный дух. Так, например, делал Эйнштейн. Потому и язык всем показывал. А Шапкарин, к слову, смородину не признал на вид. Принял за вишню. Заворачиваем рыбу в фольгу. Хотели скрепить зубочистками, чтоб ягоды не повылезли, но когда сломали третью, бросили это дело — ​и так никуда не денутся, завернём покрепче, и всё. Рядом кладём молоки, пусть и они пекутся. Им хоть и меньше времени требуется, но и ладно. Ставим на полчаса в нагретую духовку. Потом раскрываем, мажем верх сметаной и прибавляем огонь. И вот. Красота невозможная.
Это так же привлекательно, как если б рыба вольно плыла по морским глубинам, брала губами планктон, проходила вдоль коралловых рифов и перескакивала из солёных вод в пресные — ​в мокшанские, например, или сурские. Так однажды и произойдёт, и мордовские рыбаки освоят промышленный лов, наводнят рынки дешёвой продукцией. Республика выйдет на мировой уровень, станет экспортировать минтай и горбушу, закатывать консервы и солить икру. А пока мы навещаем рыбный ряд и мечтаем о всяком. Пришёл Константин Иванович, принёс в подарок самотканую скатерть, засучил рукава и попросил на пробу первый кусочек. Потом второй, третий. А когда распробовал, рыбёшка и кончилась. И стали мы чай пить с мёдом. После таких дел было бы хорошо вздремнуть часа три, но наша с Константином Ивановичем ежесекундная занятость не дозволяет пойти на это. Снова в бой, к новым свершениям! А горбуше — ​спасибо!