Воскресенье, 21 апреля
Общество

«Основной нашей задачей было сопротивление российскому строю в лице силовых структур»

Откровения участника гелаевской банды Юсупа Дзангиева, отбывающего срок за терроризм.

В 18 лет он начал свою «карьеру» сепаратиста с участия в гелаевской группировке, а в 29 лет завершил созданием своей – карабулакской. Лидер «ингушского подполья» Юсуп Дзангиев в сентябре 2010-го организовал теракт на рынке во Владикавказе. Во время взрыва 40 кг тротила, которые привел в действие террорист-смертник, погибли 19 человек. Еще свыше 200 получили травмы. Когда сотрудники ФСБ начали аресты его соратников, отец пятерых детей поклялся отомстить новым терактом… Теперь он отбывает длительный срок в колонии №17 УФСИН по РМ. «Я каюсь в содеянном до сих пор. Надеюсь, моя история поможет другим избежать ошибок», — признался осужденный ЕКАТЕРИНЕ СМИРНОВОЙ.

На лбу 37-летнего Юсупа – характерная отметина правоверного мусульманина, регулярно осуществляющего намаз. Он постоянно жестикулирует руками, словно пытается подтвердить правдивость сказанного. В глазах – легкая тревога от общения и какая-то покорность… Дзангоев попросил журналистов не касаться обстоятельств преступлений, за которые отбывает наказание. Только при таком условии он согласился на интервью. Но даже с учетом рассказанного становится понятно, когда именно началось его становление как представителя «чистого» ислама. Эти «убеждения» привели к гибели нескольких человек, а его самого – к 20-летнему лишению свободы…

Фото: Столица С

«Я из интеллигентной семьи, — говорит осужденный. – Родители работали учителями в школе родного города Карбулак. Мама преподавала родной язык, отец вел уроки труда. В будущем собирался продолжить их дело… Да, мы были верующими. Исповедовали традиционный ислам. Но в 1999 году, когда мне исполнилось 18 лет, среди ингушской молодежи стали ходить разговоры о «чистом» исламе. О том, что его цель – борьба с неверными, и в первую очередь – с представителями российского государства. То есть теми, кто не исповедует нашу религию… Это обсуждалось везде. Чаще всего – на спортивных площадках, где мы встречались со сверстниками. Нас обрабатывали не проповедники, а простые ребята, как мы. Более сведущие, как нам казалось. Я тогда ничего не понимал. Кровь — горячая, забот – никаких. Думал, что нахожусь на правильном пути». На тот момент обстановка в соседней Чечне была нестабильной. Официально военные действия после подписания Хасавюртовских соглашений прекратились, но сепаратисты давали серьезный повод для беспокойства. Чеченские криминальные структуры безнаказанно зарабатывали деньги на массовых похищениях людей. Также они наживались на воровстве нефти из нефтепроводов и скважин, производстве и контрабанде наркотиков, выпуске фальшивых денег и нападениях на соседние российские территории. В Чечне были созданы лагеря для обучения боевиков. Сюда из-за рубежа направлялись инструкторы по минно-подрывному делу и проповедники. Многочисленные арабские добровольцы распространяли сепаратистские идеи в северокавказских республиках. Первая попытка перейти от слов к действиям ознаменовала начало Второй чеченской кампании. 7 августа 1999 боевики совершили массовое вторжение с территории Чечни в Дагестан под командованием Шамиля Басаева и арабского полевого командира Хаттаба. В планах было отторгнуть республику от России и тем самым создать Северокавказский эмират. При этом бандиты рассчитывали на поддержку местных ваххабитов. Но население оказало им отчаянное сопротивление. Чеченские бандформирования были вынуждены уйти. Президент Ичкерии Аслан Масхадов на словах осудил нападения на Дагестан, их организаторов и вдохновителей, но реальных мер для нейтрализации боевиков не принял. Тогда в дело вступили федеральные войска. Несшие потери боевики начали вербовать пополнение в соседней Ингушетии…

«На мою обработку ушло около двух месяцев, — вспоминает Дзангиев. — Сыграли на религиозных чувствах. А еще мне хотелось какого-то адреналина… Многие сверстники попали тогда в боевики. О войне в Чечне я ничего не понимал. Да, слышал, что там идут бои, что гибнут люди. Но сочувствия не возникало – я был слишком молод. Основная задача, которая ставилась перед нами – сопротивление российскому строю в лице силовых структур». Вскоре из «новобранцев» сформировали отряд в количестве 30 человек. Его возглавил опытный боевик Башим. Перед юношами поставили задачу – уйти в лес с целью. В конце августа 1999-го Дзангиев собрал вещи и покинул отчий дом. Со слезами признается, что скрыл это от родителей. Понимал: назад может не вернуться. «Камуфляж, рюкзак, разгрузка, автомат — все это выдавалось уже там, в лесу, — продолжает собеседник. — До этого вообще не обращался с оружием. Держал его в руках в первый раз… Нет, поначалу никакой цели перед нами не ставили. Мы просто шли по горным тропам на гору Цори. Что нами двигало? Вера в Аллаха». Спустя сутки группа Дзангиева слилась с другими представителями «истинной веры». Это произошло возле села Галашки Сунженского района. Теперь отряд насчитывал около 70 человек. «Я был самым младшим. При этом группа в основном состояла из молодежи, но были люди и постарше. Чеченцы, ингуши… Какие отношения нас связывали? Нормальные. Помогали друг другу в быту, вместе совершали пятикратный намаз». По словам Дзангиева, вскоре отряд перешел под командование некого Табира. Он отлично знал горные дороги и безопасные участки для отдыха. Мужчина был снабжен рацией и постоянно связывался со своим командованием. На горе Цори произошло знаменательное событие: было объявлено, что теперь группа входит в отряд кровавого полевого командира Руслана Гелаева. На тот момент он занимал пост первого вице-премьера правительства Ичкерии и контролировал оборону Грозного. Среди боевиков считалось престижным воевать под его «крылом»… Первой задачей стало пересечение грузинской границы. Три дня «новобранцы» шагали по лесу. Но неожиданно возле ингушского села Таргим попали под обстрел. «Огонь не прекращался около трех часов, — вспоминает Дзангиев. — Скорее всего, стреляли федералы. Никаких действий с нашей стороны не было. Мы укрывались. Да, было страшно. Но мыслей покинуть отряд не возникало – я не знал, как и куда уходить, один бы это сделать не смог. И не знаю, отпустили бы меня или нет…» Юсуп утверждает, что во время этого обстрела никто не пострадал. Возможно, лукавит. Три часа под шквальным огнем в плохо «закрытой» местности вряд ли оставляли шансы остаться целым и невредимым. Также вызывают сомнения его слова о «безответности» по отношению к федералам. Вполне возможно, что боевики оказали сопротивление… К вечеру группа перешла границу с Грузией. При этом никаких пограничников не встретили. Затем было еще несколько дней пути… В условленном месте новобранцев погрузили на «Камазы» и отвезли в село Цинубани, расположенное в Панкисском ущелье. Помимо мирных жителей, здесь было много экстремистов из различных группировок. В том числе — из «Аль-Каиды». Расстояние до Грозного – всего несколько десятков километров. В случае приказа Гелаева это позволяло быстро прибыть туда. Дзангиева и еще четверых – Усмана, Хасана, Мохамеда Ислама и Бараката — поселили в оставленном хозяевами доме. Забрали оружие, переодели в гражданку. Чтобы их не тронули в случае «зачисток». Обеспечили питанием. За домом даже была закреплена специальная «Нива», на которой привозили еду. По сути, боевики ничем не отличались от местных. Простая одежда, один и тот же язык… «Так мы прожили месяц. Никаких тренировок не было. Я даже не мог поинтересоваться — чего мы ждем? Может, главный и знал какие-то задачи, но до нас их не доводили. Обстановка в лагере начинала накаляться. Стали возникать ссоры и междоусобицы. Я ходил к телефону, звонил матери. (На глазах осужденного появляются слезы – «С»). Она рыдала… » «Вы сказали правду?» — спрашивает корр. «С». «Сказал, где я нахожусь. И обещал, что приеду домой…» По словам Дзангиева, вопрос об «увольнении» решился просто. Он подошел к Табиру и попросил отпустить домой. Тот посмотрел вопросительным взглядом… «С моей стороны это было немного эмоционально. Я рассказал, что родные беспокоятся. Из-за того наверное, что я был маленький, меня отпустили. И не стали задавать какие-то вопросы. Табир даже дал денег на такси…» К моменту ухода Дзангиева из группы границы Чечни уже блокировали федералы. 23 сентября российские войска начали массированные бомбардировки Грозного и его окрестностей, а спустя неделю вошли на территорию республики. Начальнику обороны города Руслану Гелаеву пришлось отступить. Позже президент Ичкерии Аслан Масхадов обвинил его в самовольном оставлении позиций. Возможно, группа Дзангиева знала об этом. И не он один покинул отряд… В марте 2000 года федералам удалось установить контроль над Чечней. Боевики бежали в Панкисское ущелье, которое использовали как свою базу. Только к середине лета 2004 года силами грузинского спецназа и ФСБ России оно было полностью очищено от представителей бандформирований. За полгода до этого, в феврале 2004-го, был ликвидирован полевой командир Руслан Гелаев. Это произошло во время его одиночной попытки добраться из Дагестана до Панкиси. Гелаев случайно наткнулся на двоих дагестанских пограничников, которых застрелил, а, сам получил тяжелое ранение в руку. Пули раздробили левый локоть и практически оторвали конечность. Истекая кровью, Гелаев отрезал ее. Пройдя несколько шагов, достал из кармана банку растворимого кофе «Nescafе» и начал жевать. Надеялся, что взбодрится и все-таки дойдет до заветной границы. Боевик надкусил шоколад «Аленка», упал, пополз, а потом умер — от большой кровопотери и болевого шока…

Фото: Столица С

Тем временем в жизни Юсупа Дзангиева наступили спокойные времена. Он утверждает, что после побега из гелаевского лагеря не поддерживал связь с боевиками. Поступил на филологический факультет университета. Собирался стать учителем родного языка и литературы. Но на первом курсе женился, стал отцом. Нужно было обеспечивать семью. В итоге учебу бросил… По словам Юсупа, перед задержанием он занимался продажей запчастей. Имел свой магазин в родном Карабулаке. Но из последующих событий становится видно, что от привитых в юности радикальных идей он не отказался. По данным федеральных СМИ, Дзангиев являлся одним из лидеров карабулакской группировки. Стал одним из организаторов взрыва на Центральном рынке Владикавказа, произошедшего утром 9 сентября 2010 года. Бомбу неподалеку от входа привел в действие 24-летний террорист-смертник из Назрани Магомед Латыров. Он проезжал в легковой машине «Волга-3102» мимо торговой площади. Взрывное устройство мощностью до 40 кг в тротиловом эквиваленте было начинено поражающими элементами в виде кусков арматуры и болтов. От взрыва сдетонировал баллон с газом. Позже возле входа на рынок было обнаружено еще одна «бомба». Погибло 19 человек, еще 202 получили травмы… Сотрудники ФСБ задержали 29-летнего Дзангиева 18 ноября 2010 года в станице Орджоникидзевская. Он оказал сопротивление и попытался скрыться. Позднее признался, что планировал новый теракт «в отместку за задержание нескольких лидеров бандитского подполья». Организаторы теракта получили от 14 до пожизненного лишения свободы. Юсупа Дзангиева приговорили к 20 годам строгого режима. Свою вину он признал частично. «20 лет – много или мало за содеянное?» — спрашивает корр. «С». «Всевышний лучше знает», — после некоторого раздумья отвечает осужденный. «Аллах прощает раскаявшихся преступников?» — «Я каждый день каюсь. Простит – не простит… Надо каяться». На глазах мужчины вновь появляются слезы…

С 2015 года Дзангиев отбывает наказание в Дубравлаге. Признается, что в местных колониях не сталкивался с проявлениями радикального ислама. Но в случае их появления будет всячески пресекать подобные попытки. К мужчине регулярно приезжают родные. В том числе – супруга и пятеро детей. «Какой опыт мне дало заключение? Не могу назвать это опытом, ведь здесь жизнь продолжается. Но заключение дано мне затем, чтобы, выйдя на свободу, больше не преступать закон… Я отсидел 9 лет, до окончания срока еще 11. Хочу, чтобы моя история послужила горьким уроком тем, кто решится повторить мои ошибки. Они увидят мое состояние… В первую очередь обращаюсь к молодежи. Слушайтесь своих родителей, не поддавайтесь влиянию фанатичных радикальных групп! Постигайте больше знаний и понимайте их. В сопротивлении и оружии блага нет! Все знания, получаемые человеком, должны использоваться во имя добра. Нужно быть мягкосердечным, воспитанным и благочестивым…»

И еще. Доказательств того, что Дзангиев принимал участие в боевых действиях на Кавказе, нет. Но работа по их сбору не приостановлена…

Фото: Столица С

Из характеристики осужденного Дзангиева:

«Мероприятия воспитательного характера посещает, реагирует на них отрицательно. Состоит на профилактическом учете как склонный к совершению побега и нападению на представителей администрации и других правоохранительных органов. Содержится в строгих условиях отбывания наказания. По характеру вспыльчив, неуравновешен. К администрации исправительного учреждения относится равнодушно, в общении недоверчив, лжив, допускает грубость. Установленную форму одежды нарушает. К имуществу учреждения относится безразлично. В коллективе среди осужденных уживчив. Имеет большой круг общения среди отрицательно характеризующихся осужденных. Поощрений не имеет. Характеризуется отрицательно».

Материалы по теме
Закрыть