Пятница, 23 февраля
Культура

«Надо взглянуть на то, что было, и бросить все заискивания перед Западом. Мы огромная нация и не должны извиняться, если кому-то наступили на ногу…»

Эдуард Лимонов — о своей новой книге, гениальных «друзьях»-живописцах, национальной идее и  самом сильном оружии человека.

© Рамиль Ситдиков / РИА Новости

Эдуард Лимонов — о своей новой книге, гениальных «друзьях»-живописцах, национальной идее и  самом сильном оружии человека

Писатель и публицист Эдуард Лимонов презентовал в Мос­ковском доме книги новое сочинение «Мои живописцы». В нем автор дает оценку творчества Ван Гога, Андрея Рублева, Рубенса, Энди Уорхола… Всего литератор описал 26 гениальных художников, с которыми, по его мнению, обязан познакомиться каждый мало-мальски думающий человек. 75-летний радикал, выступивший в необычной роли искусствоведа, поведал Николаю Кандышеву о том, почему его книга должна попасть в школы, и о своей роли в российской культуре.


«С»: Как возникла идея вашего нового произведения?

— В тюрьме я понял, насколько много все-таки знаю. Такие мысли приходят в голову, когда ты изолирован от мира и всякого рода «википедий». В книге собраны мои представления о художниках — от Джотто Ди Бондоне до Рене Магритт. Из сюрреалистов мне всегда нравился Магритт, но я не любил Сальвадора Дали. При написании книги вспоминал встречи с этими художниками, не обязательно живыми.

«С»: Что вы имеете в виду?

— Допустим, бродил однажды по Антверпену и вышел к старой церкви Святого Иакова. Было ужасно холодно, с монахом не поговорить, он меня не понимал. Походил там немного и увидел надписи о Рубенсе. Оказывается, его там крестили. На плите вырезана смерть с косой, похожей на свастику. Так я познакомился с Рубенсом. Размышляя о художнике, пришел к выводу: пышнотелых дам он рисовал, потому что о них можно было согреться в то время. Потом приехал в город Арль на юго-востоке Франции и увидел, что он буквально живет за счет Ван Гога. Рядом с кафе, в которое художник, по легенде, принес отрезанное ухо, стояли порядка 18 автобусов со взволнованными японцами. Мне казалось жутко несправедливым, что Ван Гог при жизни испытывал страшные лишения, голодал, а сейчас на его имени наживаются. Есть города, просто паразитирующие на известных личностях. Некоторое время я жил впроголодь в Риме, и чтобы как-то энергетически насытиться, ходил к собору Святого Петра в Ватикане. Смотрел часами на скульптуру Микеланджело «Оплакивание Христа» и заряжался. Когда сидел в тюрьме Лефортово, меня возили в суд для изменения меры пресечения. Напротив находится Спасо-Андрониковский монастырь, где похоронен св. Андрей Рублев. Я смотрел из-за решетки на могилу. Годы спустя снял неподалеку квартиру, часто ходил к монастырю, чтобы оказаться поближе к Рублеву. В книге также есть глава про Энди Уорхола, которого я неплохо знал лично.

«С»: В чем главный смысл книги?

— Я просто рассказал о 26 художниках, оценив их творчество. Хочется, чтобы с книгой познакомились как можно больше людей, чтобы она попала в школьные библиотеки. Да, не все мои герои, так скажем, «самых честных правил», но, несомненно, все гении. Например, английский экспрессионист Фрэнсис Бэкон — алкоголик и гомосексуалист… Считаю, что каждому человеку нужно приобрести мою книгу. Сейчас много размытых жанров искусства, а живописи уже нет. В наше время не создается ничего вроде гравюры Альбрехта Дюрера «Рыцарь смерти и дьявол». Зато появились перформансы, инсталляции, видеоискусства…

«С»: В произведениях Энди Уорхола вы тоже усматриваете гениальный смысл?

— Можно бесконечно спорить о том, кто и как видит. Заслуга Уорхола в том, что он запечатлел великих людей своего времени: Мэрилин Монро, The Beatles. Они являлись чемпионами в своих направлениях. Мэрилин Монро была чемпионом среди женщин, за которой увивались все видные мужчины того времени. Был бы Уорхол жив, то объяснил бы свои смыслы.

«С»: Совместимы ли гений и злодейство?

— Все гении — злодеи: один жену бьет, другой не платит за проезд. Есть же история про странные отношения Достоевского с одной сироткой. Думаю, гении отличаются от других людей просто выдающимися способностями в своей конкретной области, а так они тоже обычные. Все их реакции на мир и поведение как у большинства.

«С»: Вы считаете гением Достоевского?

— Считаю, что он написал полтора романа, а остальное — сплошь вода. Например, описывает в «Идиоте» Настасью Филипповну, когда та пересекает комнату… В его произведениях много тюремных мотивов. Например, близкое общение персонажей, когда они буквально дышат друг на друга и ведут бесконечные разговоры за чаем. Меня раздражает, что Достоевского считают выразителем русской души. Скорость в произведениях очень большая, как на быстрой перемотке, все буквально летит. Его герои не русские, а «достоевцы»…

«С»: С Достоевским понятно. В чем секрет вашего творческого долголетия?

— Надо спросить у покойных родителей, они знают. (Смеется — «С») Думаю, искра Божья присутствует. Уже в первом-втором классах видно, кто кем будет. Потом пробиваются амбиции, характер, появляется озабоченность профессией. Амбиции — движущая сила человека. Все мы озабочены своей профессией.

«С»: Кто вы сейчас — писатель, политолог, журналист, искусствовед?

— Я не пытаюсь себя анализировать. Главное, не психануть. Нужно делать то, что можешь. Во время эпохи Возрождения были универсальные гении. Поэт Гете занимался естествознанием, а в 76 лет пошел свататься к 19-летней девочке.

«С»: Когда вам было труднее оставаться верным себе — сегодня или раньше?

— Вы меня почти вогнали в краску. Сегодня честным быть легче. Кто-то сказал, что говорить правду очень легко, но надо дожить до этого момента. Человек связан какими-то вещами в процессе жизни: работой, приглашением на телевидение. Вот меня сейчас уже не приглашают. Зачем я там такой?

«С»: Написав много книг, почему до сих пор не разбогатели?

— За книги мало платят. Сейчас не те времена, когда Шолохов мог купить самолет. Я даже квартиру снимаю. Но это моя философия — не заживаться на одном месте. Моя бабушка говорила: «Бог даст день — даст и пищу». Мама постоянно это оспаривала, но, думаю, все-таки бабушка была права.

«С»: Когда вы чувствуете, что книга закончена?

— Сегодня многое изменилось. Это Моль­ер переписывал по несколько раз одну пьесу. А я пишу сходу и особо не вчитываюсь. Есть правила, как мне кажется для толпы, что в двух соседних предложениях не должны повторяться одни и те же слова. Писать можно как угодно, главное, чтобы передавался смысл и это трогало читателя за живое. Бывают писатели, выезжающие только на афоризмах. Кто помнит ужасно мутные пьесы Оскара Уайльда? Зато все скажут его фразу, когда проходил таможню: «Мне нечего декларировать кроме моего таланта». Или Фридриха Ницше: «Стройте свой дом у подножья вулкана». У этих авторов поражает парадоксальная подача простых истин. Например, у Ницше: «Падающего толкни», — все 14-летние подростки это знают! (Смеется — «С») Прочитав такую фразу, человек задумается, раскрепостится и… пустится во все тяжкие.

«С»: Правда ли, что у вас нет высшего образования?

— Я окончил 10 классов. Пишут, что якобы учился в пединституте — это не так. Пытался поступить на исторический факультет Харьковского университета. Сидел в коридоре в очереди на экзамен и ел яблоко. Глядел на абитуриентов, которые нервничали, читали шпаргалки. В итоге доел, встал и ушел. Понял: это не моя судьба. В то время работал грузчиком и получал неплохо, иногда подворовывал сахар. Потом работал в литейном цехе и вообще на многих заводах Харькова.

«С»: Ваши творческие планы?

— Планы у меня сумасшедшие, о них вам рассказывать не буду.

«С»: Какая идеология нужна современной России?

— Я не ограничиваю себя смирительной рубашкой в виде идеологии. С интересом и оптимизмом смотрю на то, что происходит сейчас в России. Наш народ ранее уже выжил в соревновании с той же Польшей, которая задохнулась, стала карликовой страной с 40 миллионами населения. Мы же смогли прорваться в самые тяжелые времена, создав колыбель нации. Национальная идея России — наша история. Надо взглянуть на то, что было, и бросить все заискивания перед Западом. Мы огромная нация и не должны извиняться, если кому-то наступили на ногу.

«С»: Почему руководство страны мало внимания уделяет культуре?

— У наших руководителей свое понимание культуры. В Госдуме сидят бывшие гимнастки, боксеры, борцы, которым место на тренерской площадке. Они не имеют отношения к процессу думания. Достаточно посмотреть, кого они награждают орденами и званиями. Я не в их числе, но без меня российская культура явно будет неполной. Хотя культура — понятие относительное. Самый низкий жанр литературы — детектив, но это тоже культура и очень популярная. Культура уложилась в эти 26 героев моей книги. Может быть, кто-то добавит еще 20, но, по сути, здесь вся сокровищница человечества.

«С»: Как оцените российскую политическую элиту?

— А где элита? Ее нет. Вот моя книга рассказывает о представителях элиты. Все они были элитой, которая обладала очень ценой способностью — умением размышлять. Самое сильное оружие человека — мысль, идея. Происходит постоянная циркуляция. Когда кто-то умирает, на его место приходят другие. Ушли Адам Смит и Маркс, им на смену пришел демограф Томас Мальтус. Еще в XIX веке он предсказал, что человечеству грозит голод из-за перенаселенности. Ведь это огромная проблема — ­7 миллиардов людей! Уже все перекопано и переиспользовано тысячу раз. Скоро не будет воды пресной. Перед нами стоят огромные проблемы. Сейчас пере­читываю Мальтуса и пытаюсь у него найти ответы.

«С»: То есть вы верите в конец света?

— Не думаю, что когда-нибудь наступит мир во всем мире. Считаю, что и вой­на и мир являются крайностями человеческого поведения. Одно без другого существовать не может. После Второй мировой произошло огромное количество войн, в которых погибли больше людей, чем в ней самой. Надо наладить жизнь так, чтобы конфликтов было как можно меньше

Материалы по теме
Закрыть