Понедельник, 24 июня
Общество

«Перед моими глазами предстала страшная картина: около 20 раненых и убитых лежали на земле…»

Майор внутренней службы в отставке Ирина Шмойлова — единственная в Мордовии женщина, награжденная орденом Мужества.

Кавалер ордена Мужества Ирина Шмойлова — о себе и своей чеченской командировке

9 декабря в России отметили День героев Отечества. Это праздник тех, кто ценой своей жизни, смелостью и не­обыкновенным мужеством доказал свою любовь к Родине. В вопросах героизма речь не всегда идет о представителях сильного пола. Майор внутренней службы в отставке Ирина Шмойлова — единственная в Мордовии женщина, награжденная орденом Мужества. В 2000 году она в качестве санинструктора в составе спецназа «Гепард» принимала участие в антитеррористической операции в Чечне. Хрупкая женщина, рискуя своей жизнью, выносила на себе с поля боя раненых солдат. Сегодня Шмойлова уже воспитывает внуков, которые знают, что их бабушка — настоя­щий герой. С мужественной женщиной общалась ЕКАТЕРИНА СМИРНОВА.

…Ирина с детства мечтала стать медиком. Уже с 14 лет подрабатывала в больнице вологодского села Чушевицы. После окончания школы подала документы в медицинский институт, но не прошла по конкурсу. Осталась в родной Вологде постигать профессию медсестры. Познакомилась с будущим супругом, курсантом школы МВД. Вышла замуж, родила дочь. Вскоре мужа определили на службу в Красноярский край, и Шмойловы отправились туда. Жена офицера сама примерила погоны. Ирина трудоустроилась фельдшером в медицинскую часть исправительной колонии. Приходилось работать и с осужденными, и с сотрудниками, и с местными жителями. Признается, что в первый раз увидела заключенных в Красноярске, но страха от работы с ними не испытала. Куда сложнее было перенести суровый северный климат, когда температура за окном достигала 50 градусов мороза! Вскоре у Шмойловых родилась вторая дочь. А через несколько лет встал вопрос о вынужденном переезде из-за детей. В населенном пункте была лишь 9-летняя школа. До ближайшего города Енисейска, где ребенок мог продолжить обучение — 120 километров. На семейном совете решили перевестись на родину супруга — в Мордовию. Был 1998 год…

Дубравлаг

Шмойловы подали документы для трудоустройства в Управление, которое тогда называлось ЖХ-385. «Свободной вакансии в колониях Дубравлага не было, и в отделе кадров сказали: «Поработайте пока в отделе спецназа фельд­шером, а потом посмотрим!», — вспоминает Шмойлова. — И это «временно» затянулось на 19 лет…»

В России тем временем началась Вторая чеченская военная кампания. Для участия в ней из Дубравлага был мобилизован отряд спецназа «Гепард». В феврале 2000 года прислали приказ — в обязательном порядке укомплектовать его медиком. Кроме Шмойловой, в отряде был мужчина-психолог, который уже побывал в горячей точке. «Собралась я очень быстро, — вспоминает женщина. — В воскресенье сказали, что еду, понедельник дали на сборы, а во вторник утром уже сидела в автобусе. Провожали муж и дети. Всем было очень тяжело…» Всего в Чечню отправились 20 сотрудников Дубравлага. По пути их инструктировали, как вести себя с местным населением, по каким районам можно передвигаться и т. д. Местом дислокации стал город Урус-Мартан, расположенный в 6 километрах от печально известного жестокими боями поселка Комсомольский. Бойцы разместились в заброшенном здании, отгороженном от населенного пункта высокими железными воротами. В первый же день они подверглись обстрелу. Мордовские спецназовцы вместе с коллегами из других регионов участвовали в зачистках и дежурили на блокпостах. Ирина Шмойлова была единственной в лагере женщиной в камуфляже. Бывший заместитель министерства юстиции России Юрий Калинин, оказавшийся тогда в Чечне, увидел ее и удивился: «Кто тебя сюда отправил?»   «Долг службы!» — с улыбкой ответила женщина. Майор с особой теплотой вспоминает, как уважительно и бережно относились к ней наши бойцы.

Она не только выполняла медицин­скую работу, но и готовила пищу. Коллеги помогали почистить картошку, носить воду.

С тревогой ожидали ее возвращения из поселка Ханкала, где работали телефонные станции. По возможности женщина уезжала туда, чтобы поговорить с близкими. «Тогда моя семья жила в общежитии, и телефон был один на всех — на вахте. Было большой радостью застать супруга или детей дома! Своей маме о командировке не говорила: не хотела расстраивать».

В условиях войны приходилось быть предельно осторожными. Но даже в такой напряженной обстановке было время для праздников. Шмойлова вспоминает, как 6 марта группу мордовских бойцов бросили на зачистку одного из сел. Женщина переживала за них и молилась, чтобы вернулись в лагерь живыми. И они вернулись утром 8 марта. Целые и невредимые. Подарили искусственные гвоздики и вазу. «Григорьевна, прости, что цветы не живые», — извинялись спецназовцы. «И где они только их нашли? — до сих пор изумляется Шмойлова. — Ведь кругом была война! Не передать словами, как было приятно получить такой подарок! Я храню его до сих пор…»

Бой

Тем временем уже активно шел штурм Комсомольского — родового села известного чеченского полевого командира Руслана Гелаева. Вместе с другими боевиками его блокировали в этом населенном пункте. Тяжелые потери несли обе стороны. Федералам приходилось отвоевывать буквально каждый дом. 16 марта на зачистку вместе со сводным отрядом пошла и санинструктор Шмойлова. «Наш отряд днем стал прочесывать поселок, — вспоминает она. — В поселке, кроме боевиков, не осталось ни одного местного жителя. В нас несколько раз стреляли. В такие моменты забываешь о родных и близких, твоей семьей становятся те, кто рядом с тобой. Затем гелаевцы подорвали дом, и мы рванули на помощь к своим. Перед моими глазами предстала страшная картина: около 20 раненых и убитых лежали на земле. Я схватила одного за ноги и потащила к полевому госпиталю. По дороге нас обстреливали, но пули пролетали мимо…»

Вот как этот бой вспоминает сотрудник «Гепарда», который был вместе с Шмойловой: «По нам отработали со «Шмеля». (Реактивный пехотный огнемет — «С») 9 ребят погибли, 11 ранило. Этот замес заметил танкист, который подъехал к нам и начал прикрывать бронемашиной. Его тоже расстреляли. Мы смогли вытащить бойца, укололи промедол и вызвали «коробку». (Санитарный автомобиль — «С») Закрепленные за нашим отрядом войсковики поспешили на помощь, но и по ним боевики открыли огонь из подствольного гранатомета…» С одной стороны — ущелье с речкой, с другой — вели огонь федеральные войска. Отходить некуда. Бойцы закрепились в здании с высоким каменным забором. Стали ждать дальнейших распоряжений. Террористы тем временем принялись расстреливать их временное укрытие. Один из зарядов отрекошетил от железного столба и влетел в помещение, где находилось около 12 человек. Прогремел взрыв. «Меня завалило воротами, — продолжает спецназовец. — Я выполз, но ничего не слышал — получил контузию. Зато видел, что вокруг валялись человеческие останки… Многие были завалены обрушившимися стенами. За зданием под бетонной плитой лежал пулеметчик с переломанным автоматом в руках. Потом его посмертно наградили званием Героя России… Мы вызвали медицинский тягач. Погрузили раненых. Кто чувствовал себя более-менее хорошо, стреляли, прикрывая отход…»

Возле поселка развернули палаточный госпиталь. Из всех медиков Шмойлова — единственная женщина. «Раненых носили на себе, тащили волоком, — вспоминает она. — Неразбериха была кругом! О себе в такие моменты не думаешь, ранят тебя или нет, убьют или нет — все равно. Лишь бы всех вытащить и не попасть в плен! Тогда мы уже знали, как чеченские боевики издеваются над пленными, а над женщинами особенно… Сколько я вывела раненых? Даже не могу сказать! Их никто не считал…» Вскоре на помощь пришли федеральные войска. Спецназовец вспоминает, что один из раненых в том бою отправили в госпиталь «Дон-100». С собой он взял рацию. Уже в палате следил за происходящим в Комсомоль­ском. Когда услышал, что у бойцов кончаются припасы, сбежал. Раздобыл где-то ящик с гранатами, патроны и на грузовике привез прямо на поле боя…

По официальным данным, во время боевых действий в Комсомольском погибли 50 федеральных бойцов, свыше 300 получили ранения. По словам полковника спецназа Махотина, потери чеченских боевиков оказались гораздо больше — до 550 убитых. 273 террориста взяли в плен. Также были уничтожены пять складов с боеприпасами и имуществом, 56 дотов, изъяты более 800 единиц огнестрельного оружия и гранатометов. Из бандитского плена освобождены восемь российских военнослужащих. Все 20 наших «гепардовцев» выстояли в этом кровопролитном бою. Ранения получил Алексей Ямашкин. Более серьезно пострадал Николай Куликов, получивший снайперский выстрел в голову. Благодаря ростовским медикам он выжил, но получил инвалидность. Бойцы из Дубравлага пробыли в опасном районе до самого окончания командировки. Отряд покидал Чечню рано утром 24 апреля. Раненого Куликова встретили у здания спецназа.

«Мы не ожидали его увидеть и очень обрадовались. Получилось, что мы вернулись в полном составе! — говорит Шмойлова. — Николай хотел продолжить работу в «Гепарде», постоянно повторял: «Некоторые служат без руки и пальцев, а у меня все на месте!» Куликов так и не вернулся в отряд. Он ушел из жизни в 2005 году…

Награждение

Ордена Мужества нашли героев лишь спустя два года. Документы долго находились на согласовании в Мо­скве. Высокую награду получили 11 бойцов. В том числе санинструктор Шмойлова. Награждение состоялось в актовом зале регионального Управления исправительного ведомства. Бывший начальник УФСИН Владимир Краснокутский с особенной теплотой отозвался о героизме женщины-офицера…

Обе дочери исполнили мечту Шмойловой — получили высшее образование. В настоящее время они проходят службу в уголовно-исполнительной системе. Сама майор вышла на пенсию в 2014 году. Но долго побыть на заслуженном отдыхе не пришлось.

«Позвонил командир и сказал: «Выходи, помоги с документацией!» «Просьбу начальства пришлось удовлетворить, — улыбается она. — Знаете, я благодарна судьбе за то, что попала именно в этот коллектив. Все ребята относятся друг к другу с уважением. Мы словно одна большая дружная семья. И если нужна помощь даже в бытовых вопросах, мне всегда готовы ее оказать…»

Ирина Шмойлова воспитывает четырех внуков. Старшие знают, что бабушка была на войне и награждена орденом. «Сейчас в Чечне красиво, я видела по телевизору. Но желания посетить этот край нет. Не люблю вспоминать военные события… Прошло уже 17 лет, и вроде бы боль притупляется, но когда слышу песню «Офицеры», плачу. И третий тост у нас всегда за тех, кто не вернулся с войны».

Точку в беседе ставит коллега Шмойловой. «Дай бог, чтобы в нашей системе не было женщин, которые имеют боевые награды! У них в этой жизни другое предназначение — семья…»

Материалы по теме
Закрыть