Понедельник, 27 мая
Общество

«100 лет назад произошел контрреволюционный переворот, который привел к огромным негативным последствиям и бедствиям для народа!»

Историк, журналист и общественный деятель Николай Сванидзе — ​о катастрофическом Октябре, захоронении Ленина и талантливой Ксении Собчак.

Историк, журналист и общественный деятель Николай Сванидзе — ​о катастрофическом Октябре, захоронении Ленина и талантливой Ксении Собчак.

Нынешний год ознаменовался круглыми годовщинами сразу нескольких важных для России исторических событий. Это не только 100-летие Февральской и Октябрьской революций, но и 80-летие начала сталинских репрессий, и еще много других дат. Что потеряла страна в результате большевистского переворота? Почему Троцкий, а не Сталин заслуживает памятника? Когда мы узнаем правду о гибели подводной лодки «Курск», терактах в «Норд-Осте» и Беслане? Эти и другие вопросы николай кандышев задал известному историку и телеведущему Николаю Сванидзе.


«С»: Вы когда-нибудь праздновали день революции?

— В сознательном возрасте точно нет. Возможно, в детстве вместе с бабушкой, но я не помню… Она была старым большевиком. Состояла в большевистской партии еще до революции. Поэтому для нее это, конечно, был праздник. Правда, бабушка ненавидела Сталина. Потому что он убил ее мужа, моего деда. Мои родители 7 ноября праздником не считали. Относились спокойно. Но родители диссидентами не были. Простые «шестидесятники». Отец относился к советской власти жестко и знал ей цену. Также как и мать. Оба были историками. Их личная судьба склоняла к переосмыслению происходящего в стране. Моего деда, как я уже сказал, расстреляли в 1937-м. Деда по маминой линии посадили в тюрьму после войны. Ленин и Сталина они оценивали по-разному. Сегодня многие «идеологи» говорят, что первый развалил страну, а второй собрал. Ленин — ​плохой, Сталин — ​хороший. Для «шестидесятников» было наоборот. Ленин — ​романтик, а Сталин — ​убийца революции.

«С»: Мы можем подвести итоги февральской и октябрьской революций 1917 года?

— Следует разграничивать их между собой. С одной стороны, февральские события в полной мере можно назвать революцией, так как в результате произошел переход от монархии, которая очень медленно и неохотно трансформировалась в конституционную, к парламентской республике. Россия долго оставалась абсолютистской державой, из-за чего и развалилась. А вот события октября 1917 года я бы не стал называть революцией. Во-первых, революция в русском языке имеет позитивную коннотацию. Во-вторых, революция всегда приводила к развитию. Но у нас в результате октябрьских событий произошел шаг назад и вниз. Потому что от демократического строя страна пришла к тоталитарному, античеловеческому режиму. Это был контрреволюционные переворот, который привел к огромным негативным последствиям и бедствиям для народа. Плюсов здесь практически не вижу. Вроде бы страна достигла значительных успехов в тяжелой промышленности. Но мы могли это сделать и без всякого октябрьского переворота. Если бы Россия развивалась такими же темпами, как это происходило до 1914-го, то есть до вступления в Первую мировую войну, технологические успехи были бы не меньше. Судя по всему, даже больше. А вот потери оказались страшные: гражданская война, несколько страшных голодоморов, которые были спровоцированы советской властью, репрессии, примененные ко всем слоям общества без исключения. Плюс отрицательный отбор и селекция, которая выводила на руководящие посты приспособленцев и конъюнктурщиков, готовых предавать окружающих. Все это привело к колоссальным человеческим и генетическим потерям, страшному отставанию от всего мира в экономической и политической сферах. Александр Солженицын был прав, когда говорил, что Россия проиграла 20-й век вследствие событий октября 1917 года. Прежде всего, проиграла сама себе. Нет оснований праздновать эту дату, но помнить, как и 22 июня 1941 года, безусловно, следует.

«С»: Февральскую буржуазную революцию вы оцениваете положительно?

— Однозначно так говорить не могу, потому что она оказалась незрелой и слабой. По тренду и тенденциям февральские события были прогрессивны. Это не был переворот, а именно революция, которая произошла в абсолютно легитимном поле. Октябрьские события были путчем и переворотом за его рамками. Если бы сразу после Февраля закончилась Первая мировая война, то Россия однозначно оказалась среди победителей и пожала бы эти плоды в полной мере. Тогда можно было бы говорить, что Февральская буржуазная революция — ​поворотное событие в жизни страны. К сожалению, это не так.

«С»: Отречение Николая Второго от престола — ​это предательство России?

— Предателем и трусом он не был. В тот момент император являлся заложником ситуации и ничего не мог изменить. У него не было никаких шансов, сил и рычагов для сохранения престола. В тот момент он думал не столько о стране, сколько о своей семье. По масштабу личности Николай II не соответствовал роли, которую уготовила ему история. Он наделал много ошибок. Отказался от реформ, продолжая курс, взятый его отцом Александром III, который заложил под Россию мину, которая потом рванула.

«С»: Если бы не убийство Петра Аркадьевича Столыпина, революция произошла?

— Здесь трудно сказать наверняка и рассуждать со стопроцентной уверенностью о том, что могло быть. Столыпин был крупной политической личностью, но не настолько, чтобы предотвратить революцию. Россия оставалась во многом абсолютистской монархией. Влияние имели те, кого слушал царь. Столыпина он слушать перестал. Ключевым моментом, который привел к революции, стало вступление России в Первую мировую войну. Вряд ли при Столыпине этого удалось бы избежать.

«С»: Октябрьский переворот стал самым важным событием в истории 20 века?

— Несомненно. Очень важное событие. Трагическое для нашей страны, а для мировой истории многослойное. Октябрь напугал западный мир. Заставил его идти по пути социальных договоренностей и снятию социальных проблем. Октябрь показал путь, по которому они могут пойти, если не станут договариваться! Капитализм, о котором писал Маркс и с которым боролся Ленин, канул в Лету. Он видоизменился вследствие внутреннего развития и под влиянием Октябрьских событий.

«С»: Вы говорили, что Ленина оценивали как романтического героя революции. Но в авангарде событий был не он, а Троцкий…

— Троцкий в нашей истории — ​фигура недооцененная. Ему не повезло. Во многом из-за Сталина, который его ненавидел и, в конце концов, убил. Поскольку историю советской страны писал Иосиф Виссарионович, то Троцкий вошел в нее со знаком минус. Что само по себе странно, особенно для советской власти, поскольку Лев Давыдович — ​один из несомненных отцов Октябрьского переворота, даже в большей степени, чем Ленин. К тому же, он создатель Красной армии и организатор ее побед в Гражданской войне. Если Сталина на Западе считают тираном, то Троцкий котируется как революционер и борец за права граждан наравне с Че Геварой. Только девушки не ходят с его портретами на майках.

«С»: Нужно ли похоронить Ленина, как предложил совсем недавно Рамзан Кадыров? Следует ли вернуть дореволюционные названия российским улицам и городам, которые сейчас носят имена советских деятелей?

— Не Рамзан Кадыров первым придумал захоронить Ленина. Эта идея существует уже долгие годы. Главу Чечни следует поблагодарить за то, что к ней присоединился. Конечно, Ленина нужно похоронить. Мы привыкли к нему в Мавзолее, но ведь можно привыкнуть и к совершенно фантастическим вещам. Туристов привлекает труп в центре столицы нашей страны. Но это довольно странный способ заманивания. У нас все-таки не Древний Египет, где фараонов бальзамировали. Правда, их там хоронили в закрытых саркофагах и не выставляли на всеобщее обозрение. Разговоры о том, что это история и ее не надо менять… Советская власть переименовывала все на свете. Получается, она имели на это право, а мы нет?! Возвращение исконных исторических имен абсолютно справедливо. Какое отношение имел Ленин к Петербургу? Ленинград, конечно, приобрел символический смысл после Блокады. А большевистский вождь не любил этот город… Когда заходит разговор о возвращении старых названий и уходе от революционных имен, нам приводят в пример Оливера Кромвеля (британский политический деятель времен английской буржуазной революции XVII века — ​«С»), которому установлен в Лондоне памятник. Но мы ссылаемся на опыт Англии или США, когда нам это удобно. Там только один Кромвель, а у нас их сотни и по всей стране.

«С»: Распад Советского Союза стал катастрофой?

— Это неизбежность, он был Колоссом на глиняных ногах. Долго время держался на грубой силе во время правления Сталина. Когда человек, готовый ее применить, ушел в небытие, Советский Союза покатился к закату. В определенный момент его существование продлилось благодаря открытию запасов нефти в Сибири и высоких цен на нее. Но это только оттянуло распад, иначе СССР рухнул раньше. СССР вчистую проиграл социально-экономическую конкуренцию Западу.

«С»: Как вы оцениваете 1990-е годы? Как глоток свободы или как страшный беспредел?

— Это было революционное время. На рубеже 1980–90-х годов в России произошла революция. Это время принесло много хорошего и плохого. Выросла преступность. Потому что изменились права собственности, появились живые деньги. С другой стороны, люди получили возможность покупать различные товары и еду. США стала автомобильной страной еще в начале XX века, а Россия — ​именно в 1990-е. Появилось государство, гражданами которого мы являемся. Оно — ​преемник Советского Союза во всех важных международных институтах. В последние годы принято противопоставлять хорошие 2000-е плохим 1990-м. На мой взгляд, это очень некорректно. Если бы не было 1990-х, не было и плюсов правления Путина.

«С»: В этом году помимо 100-летнего юбилея революции отмечается 80-летняя годовщина начала массовых сталинских репрессий… В последние годы все чаще говорят об их возможном повторении. Продолжается ли в современной России «закручивание гаек» и борьба с инакомыслием?

— К сожалению, да. На недавней встрече участников Совета по развитию гражданского общества и правам человека с Президентом я говорил о том, что инакомыслие и гражданская позиция не являются преступлением. Сейчас российская власть склонна принимать это за нападки в отношении себя и отвечает агрессией. И к тому же власть поручает такую борьбу какой-то шпане. Кто сейчас поливает известных инакомыслящих людей какой-то дрянью? Неизвестно. Мы можем только догадываться. Когда государство отказывается от своего монопольного права на насилие — ​это всегда очень опасно. Это практически протофашистские начинания, которые у меня лично вызывают плохие исторические ассоциации…
Кто убил Анну Политковскую? Кто заказал и организовал убийство Бориса Немцова?

«С»: Сейчас федеральные СМИ идут по советскому пути и работают в рамках цензуры?

— У меня впечатление только как у зрителя. Я, несомненно, вижу признаки цензуры. Но цензура штука многогранная. Не обязательно наличие за спиной человека, указывающего вам, что можно, а что нельзя. Очень часто цензор сидит внутри журналиста или публициста. Речь идет о самоцензуре. Кстати, она бывает искренняя. Человек, действительно, пишет то, что думает.

«С»: С момента теракта на Дубровке прошло уже 15 лет… Трагедия подлодки «Курск», захват боевиками школы в Беслане… Мы когда-нибудь узнаем правду об этих страшных событиях?

— Шанс есть всегда. Чисто теоретически. Все зависит от позиции власти, которая вряд ли изменится. Но все равно на нее надо постоянно влиять. Ведь если ничего не изменится, то мы никогда не узнаем правду.

«С»: Президентские выборы в будущем году увеличивают шансы?

— В этом плане нет. Скорее, они дают шанс услышать много любопытного на федеральных телеканалах. Сейчас на выборы идет Ксения Собчак, барышня с определенной политической позицией. Если ей удастся набрать необходимое количество подписей для регистрации в качестве кандидата, то, наверняка, она расскажет много интересного по телевидению. Но не более того.

«С»: Вы не считаете выдвижение Ксении Собчак на пост Президента прокремлевским проектом?

— Нет. Это ее собственный проект. Другой вопрос — ​в какой мере ее действия устраивают Кремль? Пока устраивает. Да, она смотрится как альтернатива Алексею Навальному. Но Собчак — ​это такой заряд, который будучи выпущенным из орудия может приземлиться в совершенно другом месте, там, где она сама захочет. Она неуправляемый человек.

«С»: Кремль боится Навального?

— Не думаю. Российские власти его не любят. Навальный — ​ярко выраженный оппозиционер в стране, где это не приветствуется. Но для того, чтобы его бояться, оснований нет. Просто в Кремле стараются избежать всяких проявлений неуправляемости. Силовикам, которые нами фактически сейчас управляют, это не нравится. Сам дух нынешней власти достаточно силовой, чекистский. У этих людей есть определенный жизненный опыт, который связан с их профессиональными функциями и психологией. Где-то он применим, а где-то нет…

«С»: Какие шансы у Собчак на выборах?

— Я не Кумская сивилла (жрица из греческой мифологии — ​«С») и таких прогнозов не даю. Никто не может их дать. Для Собчак было бы гениально получить 15 процентов голосов избирателей, но я в это не верю. Если наберет 6–8 процентов, то это будет неплохо. Все зависит от того, как пойдет избирательная кампания, не наделает ли она ошибок. Собчак — ​талантливый и яркий человек, но неопытный политик… Также важно, в какой мере против нее будет задействован административный ресурс. Сейчас очевидно, что ей не мешают. Потом ситуация может измениться.

«С»: Возможны ли в России сепаратистские тенденции, которые сейчас захватили Испанию?

— События в Европе не влияют на то, что происходит в России. И наоборот. Тенденции сепаратистского толка в нашей стране просто так проявиться не могут, потому что антиконституционны. Но если они все-таки возникнут из-за внутренних социально-экономических проблем, последствия окажутся серьезными. Будем надеяться, что этого не произойдет. Территорию такого большого размера можно удержать либо силой, либо социально-экономической привлекательностью. Оба эти фактора необходимо иметь в виду.

Материалы по теме
Закрыть